Прислонившись к теплым бревнам стены и прикрыв глаза, я соображала.

Странно это… но, кажется, только сейчас все и вставало на свои места. Я же не могла понять ее — еще изучая бумаги, письма… не понимала Ольгу, как человека и личность. Ну не створилось у меня, не складывался образ.

Спокойная, разумная, да просто — умная женщина… дочь императора, которую растили с чувством значимости, родового и собственного достоинства и вдруг — жертва, трусиха, терпила, тряпка, позволяющая насмехаться над собой половине Европы?

Сложно такое понять. Вот и я перестала пытаться. И даже здесь не особо старалась сближаться и искать ее внимания.

Похоже, довольно долго Карл и правда придерживался договора и брак выглядел даже счастливым, но потом то ли расслабился, то ли сорвался и стал открыто появляться в общественных местах со своими избранниками. Об этом писали — газетчики подловили его где-то целующимся. Всё неправильное в нем, и так не слишком надежно прикрытое приличиями, становилось слишком явным. А она делала вид, что так и надо? Терпела?

И это Ольга?

Та, что вышла на балкон своего дома перед беснующейся революционной толпой и заявила:

— Я дочь русского царя! И я никого не боюсь!

И они ушли. Не просто ушли, а пристыженно. Восхищаясь ею и вслух прославляя эту женщину.

Получается, дело и правда в мотивации — у нее были серьезные причины поступать так, как она поступала. Тут как себя настроишь… Но и в то, что она осознанно жертвует своей жизнью и репутацией ради верности кому-то там… верилось слабо.

Скорее, здесь верность самому чувству, себе в нем, а не внутренние обязательства перед конкретным человеком. Нежелание психологически ломать себя — в первую очередь. Бунт такой… всё, что могла себе позволить, как послушная дочь и Великая княжна, имеющая обязательства перед Империей, она позволила — вот так.

Не зря ведь проведена была аналогия с истинной верой. Природа поступков при этом одна — невозможность перешагнуть через свои принципы и убеждения. Невероятность этого и просто — неспособность.

Брак с Карлом давал такую возможность — остаться собой, не сломав внутри себя что-то очень важное для нее и чрезвычайно сильное — то, что она считала равным вере в Бога. Любовь.

Будто проснувшись, я открыла глаза и огляделась… и опять уютно устроилась, сложив руки на груди — печально довольная собой.

Похоже я нашла причину.

Не зная предмета, судить Ольгу не бралась. Любила бы хоть раз, смогла бы оценить ее разумность. Но, опять же, только со своей колокольни, а все мы слишком разные. А в этой сфере так и вообще… всё очень тонко и индивидуально.

Но кто бы это мог быть?

Она всегда была на виду, всегда на глазах у свиты и слуг — тайный роман исключен.

Тогда… приходил на ум один только Александр Барятинский. Но и это вряд ли… Слишком давно это было, почти семь лет назад — детское еще чувство. Правда, любовь там точно была — загрустила я и…

О, Господи…

Будто наяву услышала грустные слова Окуловой. Они так органично и печально вплетались в шум липовых листьев и легкий посвист ветра в крыше! В мое настроение сейчас… Потому и вспомнились?

«Когда родные взывают к чувству долга, обращаются к чувству ответственности, призывают к сознательности…»

Тогда я думала — речь о Дубельте и в его оправдание.

А потом я порадовалась за Ольгу, а Анна Алексеевна горько отметила:

— Всех нас, случается, ведет долг.

И потерянное, отчаянное лицо красивого блондина в военном мундире, со слезами на глазах стремительно покидающего свадебный бал.

— Барятинский, — обреченно прошептала тогда Окулова.

А я забыла… даже фамилию эту не связала. Для меня он был просто эпизодом, незначительным и неважным для понимания Ольги. Мне казалось, и для нее он то же самое — слишком легко от него отказалась. Всего один разговор с отцом…

Барятинские значит… самый знатный и богатый род России после Романовых и Юсуповых. Свое происхождение вели от Рюрика… получается — дальняя Таина родня? Запредельно дальняя и все же… все-таки одна кровь. Где-то на ленте ДНК это отражается обязательно — родственность. Один род.

Значит, это он? Князь Барятинский. Саша…

По воспоминаниям современников, увлечен царской дочерью князь был очень долго и очень сильно. Познакомились на балу — восемнадцатилетняя девочка и молодой, веселый, смелый и красивый мужчина. Как же это ожидаемо… — печально улыбалась я, вспоминая свой вальс и глядя в небо.