Закончив разговор, я решила оставить остальные наши встречи на Зеда. Лукас спал, когда я ушла работать, и чем больше времени проходило, тем больше мне хотелось его проверить.

Я отправила Зеду сообщение, чтобы сообщить ему, что возвращаюсь к нему домой, а затем позвонила Далласу, чтобы договориться о новом телефоне для Лукаса. Я ненавидела, что не могу написать ему, а также не хотела испытывать это чувство.

Даллас быстро становился одним из самых полезных моих новобранцев. Он заверил меня, что принесет Лукасу чистый телефон после того, как тот заберет Мэддокса из детского сада.

По дороге вверх по улице Зеда я проехала мимо знакомого черного внедорожника, и когда я остановилась у ворот, чтобы ввести код доступа, я обнаружила огромную кучу пакетов с покупками, аккуратно сложенных у ворот. Я открыла багажник, чтобы загрузить их.

— Лукас? — крикнула я, войдя в дом Зеда. — Ты здесь?

Он ответил не сразу, и я по привычке проверила телефон. Конечно, его отсутствие ничем нельзя было объяснить, но было сообщение от Ханны, извещавшее меня о том, что она прислала целый вагон покупок.

Я улыбнулся, когда ответила, что получила их, и она быстро добавила, что пришлет еще в конце дня.

Ханна быстро заставила меня пожалеть, что у меня нет собственного помощника, вместо того, чтобы во всем полагаться на Зеда. Она была не только эффективной и инициативной, но и вежливой и жизнерадостной.

Убрав телефон, я поднялась наверх. Возможно, Лукас снова заснул. Я бы не винила его, если бы он это сделал; сон был лучшим средством для исцеления.

Но гостевая кровать, где я его оставила, была пуста, и я почти вышла, прежде чем уловила цветочный аромат средств для ванны.

— Лукас? — Я снова позвала, и на этот раз дверь ванной открылась.

— Ты вернулась. — Он широко улыбнулся, стоя в дверях в одном полотенце. Из-за его спины валил пар, и мне пришлось прикусить внутреннюю часть губы, чтобы удержать слюну во рту.

Половину его груди закрывала толстая марлевая повязка, и я сосредоточилась на ней, а не на его влажном, пульсирующем животе, когда шла к нему через комнату.

— Извини, что ушла так рано, — сказала я со слабой улыбкой. — Как ты себя чувствуешь?

Темные синяки покрывали почти всю часть тела, где он, должно быть, получил несколько ударов, а синяк под глазом стал зеленовато-фиолетовым.

— Я чувствую себя прекрасно, — ответил он, даже не шутя. — Я имею в виду, было не так просто купаться, не намочив эту повязку, но я нашел выход. — Он посмотрел на бинт и нахмурился. — Или я думал, что нашел.

Я протянула руку и провел кончиком пальца по липким краям повязки, которая отрывалась от его кожи. Он определенно промок.

— Я могу сменить ее, — сказала я ему с улыбкой. — Подожди здесь, я почти уверена, что у Зеда есть такие же перевязочные материалы в аптечке внизу.

Оставив Лукаса одеваться, я побежала обратно на кухню и взяла необходимые мне материалы. Когда я вернулась в спальню, он натягивал пару спортивных штанов, и мне действительно сложно было держать руки при себе. Что такого в спортивных штанах на великолепном мужчине?

— Садись, — сказала я ему, указывая на край кровати.

Он сделал, как ему сказали, и сидел совершенно неподвижно, пока я кончиком ногтя снимала промокшую повязку с ран на его груди. Были две, которые нуждались в бинтовании. Одна была от ножевого ранения и последующей операции по спасению его жизни, и он все еще был заклеен хирургической лентой. Судя по тому, что я могла видеть сквозь полупрозрачную ленту, это была безупречно точная линия разреза, и я не сомневалась, что она легко заживет и оставит минимальные шрамы.

Вторая... была отдельной историей. Я глубоко вздохнула, глядя на ожог на гладкой груди Лукаса, и во мне закипала ярость.

— Они должны были удалить это и пересадить кожу, пока ты был под общим наркозом, — возмущенно пробормотал я. Дизайн остался практически нетронутым. На одной стороне была небольшая тень, которая выглядела так, как будто клеймо двигалось по его телу, но в остальном было прекрасно узнаваемо мое имя «Дарлинг».

Лукас мягко рассмеялся, положив руку мне на талию и слегка сжав меня.

— Думаю, их больше заботило, чтобы мои легкие работали нормально, детка. — Мой взгляд переместился на его лицо, и я изогнула бровь.

— Детка? Серьезно? — Его улыбка широко расплылась по лицу.

— Что? То, что я моложе, не означает, что я не могу называть тебя малышкой. Ты малышка. Ты видела тебя? Ты…

Я заткнула его крепким поцелуем, а затем толкнула обратно на кровать.

— Лежи смирно, мне нужно приклеить эту повязку. — Он ухмыльнулся, его руки все еще сжимали мои бедра, когда я наклонилась над ним.