— Что это такое? — спросила я. — Что случилось? — Расслабленная улыбка на его лице успокоила меня, прежде чем он ответил.

— Ничего, я не хотел тебя так напугать. Просто… вставай. Нам нужно кое-куда сходить. — Я нахмурилась в замешательстве, и он вытащил меня из постели за руку.

— Давай, иди в душ. Я принесу тебе свежую одежду. Только тише, чтобы мы не разбудили Леденца. Это работа только для нас.

— Еще интереснее, — пробормотала я, затем прикрыла рот рукой и сильно зевнула. — Хорошо, я иду.

Мы оба заснули полностью одетыми после вчерашней ссоры, и у меня болели места, где швы и молнии впивались в мою плоть. Так что я сильно не спорила о том, чтобы принять душ и переодеться.

Помывшись, я обнаружила стопку своей новой одежды на краю туалетного столика и с любопытством посмотрела на выбор Зеда. Куда бы мы ни направлялись, я сомневалась, что это было связано с делами «Лесных волков», так как он приготовил темные джинсы и простой черный топ с длинными рукавами.

— Вот, — прошептал Зед, протягивая мне пару ботинок на плоской подошве, когда я вышла. Он приложил палец к губам, напоминая мне вести себя тихо, и мы молча спустились вниз. Часы на стене вестибюля показывали, что до рассвета оставалось около часа, и я подозрительно посмотрела на Зеда, пока он шел к гаражу.

— Разве мы не должны сказать Лукасу, что уходим? — спросила я, останавливаясь рядом с «Феррари».

Зед бросил на меня раздраженный взгляд.

— Я оставил ему записку, с ним все будет в порядке. Малыш все равно всегда спит, если ты его не разбудишь. Он, наверное, даже не заметит, что мы ушли.

Он был прав. Пожав плечами, я скользнула на пассажирское сиденье и пристегнула ремень безопасности.

— Ладно, признавайся, что мы делаем? — Я провела пальцами по волосам и снова зевнула. Я ненавидела утро.

Зед лишь усмехнулся и завел двигатель.

— Терпение — это добродетель, сэр. Увидишь.

Я закатила глаза от его дразнящего тона, отвернулась от окна и подперла голову рукой. До сих пор казалось, что мы просто притворялись, что вчерашней ссоры никогда не было.

Что Зед не поцеловал меня... или что я не ответила на его поцелуй, прежде чем впасть в отчаяние.

Круто. Я могла справиться с отрицанием.

Зед включил стереосистему погромче, избавляясь от необходимости разговаривать, и я приготовилась к поездке. Меня не беспокоило, куда он меня везет или почему он был скрытен, потому что я безоговорочно доверяла ему. Возможно, он чувствовал угрозу, но наверняка знал, какой частью моего сердца он уже владел.

Мы остановились у смотровой площадки высоко в холмах за Теневой рощей как раз в тот момент, когда первые лучи восхода солнца начали подниматься над горизонтом, и я повернулась к Зеду с понимающей улыбкой.

— Серьезно? — Его улыбка была лукавой, когда он потянулся за сиденья, чтобы достать корзину для пикника.

— Это не совсем то же самое, — сказал он, пожав плечами, открывая дверь. — Но близко.

Мы вышли, и я ухмыльнулась, когда Зед сел на капот своего Феррари и похлопал по месту рядом с собой. Когда мы делали это в подростковом возрасте, наши машины стоили значительно дешевле, и нам было все равно, помяли ли мы их.

Тем не менее, я не собиралась спорить, поэтому подскочила к нему и взяла термос с кофе, который он достал из корзины для пикника.

Мы долго молчали, попивая кофе и наблюдая за восходом солнца над Теневой рощей. Я не могла говорить за Зеда, но впервые за долгое время я просто позволила своему разуму опустошиться и позволила пьянящему чувству спокойствия и безмятежности наполнить меня.

Когда кофе закончился, я вздохнула и положила голову на плечо Зеда. Он обвил меня рукой, и сила его хватки подтвердила именно то, что он сказал мне прошлой ночью. Он всегда будет рядом со мной, несмотря ни на что.

— Спасибо, Зед, — пробормотала я через некоторое время. — Я нуждалась в этом больше, чем думала.

Это было то, чем мы часто занимались, когда еще были плохо знакомы со всем насилием и напряжением бандитской жизни. Когда все это начинало становиться ошеломляющим, мы ускользали рано утром и ехали на смотровую площадку, чтобы посмотреть на восход солнца. Это была наша фишка, моя и Зеда, и Чейзу не нравилось, что его никогда не приглашали. В конце концов, он никогда не нуждался в этом, как мы. Чейз Локхарт был рожден для этой жизни, он преуспел в ней. Убийства, насилие, угрозы — ничто из этого не давило на его разум так, как на нас. Это никогда не запятнало его душу, потому что вы не можете запятнать что-то уже настолько черное.

— Мы еще не закончили, — сказал он мне с кривоватой улыбкой, глядя на время на своих часах. — Залезай.

Улыбаясь и чувствуя, что с моих плеч свалился свинцовый груз, я слезла с капота Феррари и вернулась на свое место. Взгляд, которым Зед наградил меня, выезжая на дорогу, был полон волнения, и я не могла остановить прилив эмоций, который он вызывал во мне.

Вчера вечером он был прав, когда обвинил меня в том, что я чувствую то же, что и он. Но из-за этого я была более чем когда-либо полна решимости сохранить статус-кво между нами. Это могло закончиться только разбитым сердцем.