– Вам известно… тебе известно что-нибудь, – поправился я, – о «Черном часослове» Констанции Наваррской?

Улыбка на мгновение заледенела на ее губах – на какую-то долю секунды, но очень быстро к ней вернулась непринужденность.

– «Черный часослов» Констанции Наваррской? Я кое-что знаю о часословах, периодически продаю и покупаю некоторые из них. Коллекционеры, заказывающие эти книги, крайне требовательны и специфичны. Они очень хорошо знают, что хотят, и никакой другой экземпляр вместо того самого им не подойдет.

– Можешь объяснить поподробнее? – попросила Эсти.

– Каждый часослов уникален. Их заказывали для важных персон: королев, знатных дам и, чаще всего, для образованных женщин, занимавшихся меценатством. Как правило, они имели посвящение своей будущей хозяйке и представляли собой настоящую драгоценность своего времени – могли стоить как замок. Это были книги необыкновенной красоты, богато украшенные, с изящными инициалами, орнаментом по краю и миниатюрами. Краски не утратили своих цветов, пережив столетия, как будто эти рукописи создавали для того, чтобы ими можно было восхищаться вечно… Их дарили на Новый год, в них содержались молитвы на каждый час и иногда – церковные богослужения в соответствии с календарем, – пояснила нам хозяйка магазина.

Затем она достала из выдвижного ящика стола пару белых хлопковых перчаток.

– Я покажу вам одно факсимиле. Это всего лишь скромная копия, но вы, по крайней мере, сможете получить представление.

– Я дилетант в деле коллекционирования старинных книг, – поспешил сообщить я. – Что именно представляет собой факсимиле?

– Это точное воспроизведение книги во всем, за исключением пятен от сырости, плесени или других повреждений, связанных с ненадлежащим хранением. Существует небольшое количество компаний, занимающихся факсимиле, это очень узкая специализация. Они платят крупным библиотекам и музеям за каждую страницу, которую копируют. У них отличные команды и специалисты, работающие над каждой книгой по несколько лет. Мастера выделки пергамента, иллюстраторы, инкунабулисты, палеографы… Потом выпускают нумерованное издание – тираж очень ограниченный, считаное количество экземпляров, все это заверяется нотариусом и поступает в продажу. Коллекционеры платят за эксклюзивность, совершенство и вложенный труд. Есть факсимиле стоимостью две тысячи евро, а есть и за десять тысяч. Экземпляр, который я вам сейчас покажу, не продается: я ведь тоже коллекционер, и это самое большое мое наслаждение и моя величайшая боль. Никогда не нужно становиться коллекционером, если продаешь старинные книги, – произнесла Алисия с грустной улыбкой. – Каждая продажа – это драма и прощание, настоящая борьба между стремлением удовлетворить желание покупателя и необходимостью расстаться с любимым экземпляром. Вот, это классическая и, наверное, самая известная из подобных книг – «Великолепный часослов герцога Беррийского». Это своего рода «Википедия» в том, что касается изображения сцен повседневной жизни пятнадцатого века. Тут можно увидеть остроконечную обувь, модную у мужчин той эпохи, крестьян на посевной и птиц, клюющих семена. Это настоящая машина времени. Я могу часами листать эти страницы. Вот, смотрите…

Хозяйка магазина вынула экземпляр из серой коробки. Положив книгу на прозрачную X-образную подставку, она повернула ее к нам.

На какое-то время я позволил себе погрузиться в мир этих миниатюр, с их насыщенным синим цветом средневекового неба, красными одеяниями (впоследствии я узнал, что этот цвет назывался вермильон) и позолотой.

В этот момент мой телефон вдруг завибрировал, заставив меня подскочить от неожиданности. Извинившись, я спустился по крутой лестнице книжного магазина, и Эстибалис последовала за мной. Номер был незнакомый, хотя на этот раз он не был скрыт.

– Инспектор Лопес де Айяла? – спросил женский голос.

– Уже нет, – во второй раз за два дня сказал я.

– Меня зовут Менсия Мадариага; я инспектор следственной бригады по делам, касающимся исторического наследия, из автономного сообщества Мадрид. Я звоню вам в связи с убийством, произошедшим в квартале Лас-Летрас, в одном издательстве, специализирующемся на элитных факсимиле. Оно называется «Фишер Кинг», и убитая – одна из его владелиц. Это издательство принадлежит – вернее сказать, принадлежало – супружеской паре, широко известной в кругах коллекционеров-библиофилов.

– Еще одно убийство? В Витории несколько дней назад также был убит продавец антикварных книг…

Спохватившись, я понизил голос, заметив, что говорю слишком громко – мне не хотелось, чтобы Алисия меня слышала.

– Да, нам это известно, но я звоню вам не по этому поводу. Дело в том, что, помимо Сары Морган, убитой издательницы…

– Говорите мне «ты», пожалуйста, – попросил я.

– И ты мне тоже, я моложе тебя.

– Договорились, будем на «ты». И, прежде чем продолжать, расскажи, как была убита издательница.

– Инкунабула взорвалась прямо у нее в руках.

– Как?

– Книга рванула как бомба. Я потом объясню тебе подробности, но сейчас дай мне закончить, пожалуйста. Это самый запутанный случай в моей работе, и в этом деле такое количество тонких деталей, что их невозможно сразу все изложить. В общем, я позвонила тебе потому, что рядом с телом издательницы была обнаружена кровь. Мы сделали анализ и нашли совпадение в базе данных.

– Что ты имеешь в виду?

– В базе данных имеется твоя ДНК, как и всех сотрудников органов правопорядка в нашей стране. На основании анализа было обнаружено совпадение. Именно поэтому я тебе звоню. Это кровь твоей матери.

Май 2022 года

– Это, наверное, какая-то ошибка, – во второй раз за последние семьдесят два часа, словно автомат, повторил я. – Моя мать давно умерла и похоронена.

– Что? – воскликнула инспектор, и по ее голосу я понял, что она ошеломлена не меньше моего.

– Моя мама умерла сорок лет назад. Ты уверена в этом анализе?

– Это был быстрый тест. Такое случается редко, но могла возникнуть ошибка – например, потому, что твой образец ДНК мог быть загрязнен чьим-то чужим материалом, так что на самом деле эта женщина приходится матерью кому-то другому… Тебя не затруднит прислать нам новый образец своей ДНК, чтобы мы могли всё перепроверить?