В этот момент послышался звук удара, и моему уху удалось различить, как мне показалось, крик.

– Эй, послушайте, вы еще тут? – спросил я, встревоженный.

И тогда раздался другой голос, тоже искаженный, но от его звучания меня как будто ударило током:

– Унаи, сынок! Нет!.. – Снова послышался звук удара, и сразу все стихло. Затем на другом конце линии отключились.

А я так и остался стоять, едва держась на ногах, прислонившись к каменной стене музея, и эти слова – «Унаи, сынок» – все еще звучали в моих ушах. Никогда в жизни я не испытывал подобного потрясения.

Потому что сын не может не узнать крик своей матери. Пусть даже целых сорок лет мне и в голову не приходило усомниться в том, что металлические буквы, служившие свидетельством о смерти на кладбищенских надгробиях, были непреложной истиной.

Калибану хватило недели, чтобы разрушить все те незыблемые убеждения, на которых была построена моя жизнь.

Май 2022 года

Выбежав из музея, я оказался на вымощенной камнем улице. В тот день шел сильный дождь, и на Кучильерия было скользко, но я, не сбавляя шагу, помчался к себе домой, в квартиру на площади Вирхен-Бланка, в самом сердце города.

Я набрал номер Эсти. Она по-прежнему работала в должности инспектора отдела уголовного розыска. Эстибалис Руис де Гауна была наделена горячей душой и холодной головой. Эта комбинация никогда не проигрывала, а мне как никогда нужна была хорошая карта, потому что я не мог понять, что же мне выпало – «Башня» или «Шут».

– Эсти, мне позвонил тут некий тип, возможно похитивший человека. Я записал разговор с ним и хочу, чтобы ты это послушала. Сейчас перешлю тебе.

Я отключился и отправил Эсти запись. Подождав пару минут, перезвонил ей.

– Ну как, ты послушала?

– Ты ведь остался без родителей, когда был совсем ребенком… что это вообще значит? – спросила Эсти, явно сбитая с толку.

– Возможно, это какая-то глупая шутка. Если честно, не знаю, насколько всему этому верить.

Я уже подошел к своему подъезду и, перепрыгивая через ступеньки, взлетел на третий этаж. Почему-то мне пришло в голову подойти к окну, чтобы осмотреть оттуда всю площадь Вирхен-Бланка.

– Да, вероятно, это просто шутка, – согласилась со мной Эсти. – Но меня очень настораживает, что речь тут зашла про «Черный часослов».

– Ты имеешь в виду недавнее убийство антиквара-книготорговца, верно? Именно поэтому я тебе позвонил. Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью.

Пару дней назад всех потрясла с утра шокирующая новость: один из известнейших на севере страны книжных антикваров был найден мертвым в своих владениях – в знаменитом книжном магазине «Монтекристо», слывшем настоящей пещерой Али-Бабы среди библиофилов, которые стекались туда со всего мира в поисках какой-нибудь редкой инкунабулы или раритетного издания Библии на лимузенском диалекте. Книготорговца звали Эдмундо, и хотя фамилия у него была не Дантес, он настаивал на том, чтобы к нему обращались «Граф». Он всегда любил быть на виду, слыл ловеласом и транжирой. Сотрудница Эдмундо обнаружила его мертвым в подсобке: очевидно, он был отравлен каким-то летучим веществом, потому что после пребывания в помещении у нее также возникли признаки интоксикации, и ее увезли в больницу Чагорричу.

– Что ты можешь мне рассказать об этом книготорговце? Есть ли какая-то связь между ним и «Черным часословом»? – спросил я.

– Мне ничего не известно ни о каком часослове; я даже не знаю, было ли похищено у антиквара что-нибудь ценное. В любом случае его смерть была, безусловно, насильственной. Сейчас мы опрашиваем его окружение. Эдмундо никогда не отличался особой сдержанностью, он был из тех, кто любит хвастаться направо и налево своими ценными приобретениями. Он был женат на наследнице семьи Гойя, на десять лет старше него.

– Тех самых Гойя, владельцев кондитерских?

– Не знаю, состоят ли они в родстве или это отдельная ветвь, но доподлинно известно, что жена принадлежит к солидной бизнес-династии, – пояснила Эсти. – Детей у них с Эдмундо не было. Она руководитель Фонда Санчо Мудрого, занимается меценатством в области культуры. И еще, должна сказать, я не заметила у нее особого желания дать мне показания. Вот уже два дня она кормит меня пустыми обещаниями по телефону. То ли ей удается стоически переносить свое горе, то ли, как мне показалось, она вообще абсолютно спокойна… Ну а теперь давай сосредоточимся наконец на твоем деле: у тебя состоялся странный телефонный разговор, и, предположительно, речь идет о похищении. Есть два голоса, два фигурирующих человека. Я передам эту запись в лабораторию криминалистической акустики, и нам нужно составить оперативный план. Итак, некто Калибан сообщил, что отправит тебе образец ДНК заложницы через несколько часов. Надо полагать, эта посылка будет доставлена курьером, но в любом случае мы его задержим и попытаемся установить, кто был отправителем. Ты находишься сейчас в своей квартире, в Витории?

– Да, я сейчас здесь, и если б ко мне приставили парочку сотрудников, я был бы не против. Поговори с лабораторией и предупреди, что, возможно, через несколько часов мы пришлем им два образца ДНК для сравнения и что анализ нужно сделать срочно, в первую очередь. Кем бы ни была эта похищенная женщина, но, судя по тем крикам и звукам борьбы, которые я услышал, она явно находится в опасности.

– Да, именно так я и сделаю, а потом приеду к тебе. Если через несколько часов тебе принесут посылку, будет лучше, чтобы я находилась рядом. Но, Кракен…