Альбина поднялась на ноги:

– Ты не сказал, когда его выпустят.

– Как только он перестанет изображать из себя взрослого и позвонит папочке.

Аркаша криво улыбнулся. Альбина покачала головой, разглядывая непроницаемое лицо мужа.

– А если не позвонит?

– Значит, я, опять же, его переоценил.

И в этот момент, будто подгадав под него, телефон Аркаши подал сигнал. Мудрый оскалился, мол, ну что я тебе говорил? И лениво пододвинул к себе айфон, ставя вызов на громкую.

– Аркаша, это Савва. Я встрял.

– Что такое?

– Ты был прав. Наши друзья стали действовать, затеяв какую-то совсем уж грязную игру…

– Ближе к делу.

– Меня загребли в СИЗО. Буду благодарен, если ты как-то это разрулишь. Обвинения абсолютно надуманы, я клянусь, и…

– Понял. Жди. Сделаю, что смогу.

Отбив звонок, Мудрый закинул руки за голову и потянулся. Ну, просто как по нотам разыгрался спектакль! Без сучка и без задоринки… А то ведь в последнее время все вкривь и вкось. Удовольствие от того, что его план сработал, заставило Аркашу улыбнуться. На секунду он даже забыл о том, что за ним наблюдают. Опомнившись, открыл глаза и поинтересовался у жены, вскинув брови.

– Что, Альбинушка?

– Почему ты ничего не предпринимаешь?

– Рано еще. Пусть посидит. Чтобы, так сказать, в полной мере проникнуться благодарностью к своему спасителю.

– Аркаша, это жестоко.

– Врачу порой тоже приходится причинять боль пациенту. Но без этих манипуляций выздоровление может не наступить. Аль, ну ты чего? Умненькая же девочка.

Альбина спрятала в ладонях лицо. Нет, она все понимала, правда… Она смирилась, она научилась выживать в этом мире, но порой…

– Наверное, я боюсь, что однажды кто-то поступит так же жестоко по отношению к нашим детям.

– Как раз чтобы им не пришлось сталкиваться с этой стороной жизни, я и делаю то, что делаю, – рыкнул Аркаша. – Приоритеты понятны? Или ты хочешь об этом поговорить?

В голосе мужа послышались металлические нотки. Аля заставила себя собраться.

– Понятны.

– Я могу рассчитывать на поддержку со стороны своей любимой жены?

Слово «любимой» Мудрый произнес с особенной интонацией.

– Абсолютно. Всегда. Я тоже очень тебя люблю, Аркаша.

Аля присела у коляски мужа, сжав его руку в своих ладонях. Ей давно уже следовало быть на работе, но… Сейчас гораздо более важным казалось прояснить ситуацию до конца.

– Он нормально держится. Ты же видела, – уступил Аркадий. За это Аля его тоже очень любила. Стоило ей проявить гибкость, как он и сам тут же смягчался.

– В какой части этого кино? – решила свести все к шутке. Аркаша действительно засмеялся, оголив белоснежные зубы.

– Ну, трахается он тоже вполне ничего… Да, маленькая?

– Я правильно понимаю, что это подставная девица? – проигнорировав вопрос мужа, задала свой Альбина.

– Угу.

– А как ты узнал, что он на нее поведется? – от любопытства у Альки вытянулось лицо.

– О, как раз это было очень легко. – Мудрый зарылся в волосы жены пальцами, сминая идеальную укладку. – Я выбирал похожую на тебя.

Альбина подняла голову с его колен. Моргнула. Перевела недоверчивый взгляд на планшет и вернулась обратно.

– На меня?

– Ага.

– Эта шлюха похожа на меня?

– Да ей до тебя как до монгольской границы раком. Но типаж схож. А еще у нее твой парфюм.

Ну, вот тут никакого особенного эксклюзива. Але нравился вполне попсовый Shopard, но… Тут она по-хорошему должна была поинтересоваться, зачем?

– Аркаша…

– Да ладно тебе. Ну, запал на тебя мальчик. Подумаешь.

– Это очень странно, – покачала головой Альбина, пока не решив, как к этому относиться. Сумбур в голове обернулся тем, что увиденное и реальность смешались. Альбина повела плечом, сбрасывая с себя этот морок. В конце концов, как бы та шлюха не была на нее похожа, трахался Савва все-таки с ней. Аля не имела к этому никакого, мать его так, отношения.

– Мне нужно было, чтобы он клюнул.

– Я понимаю, да. Господи, лучше бы ты мне этого не озвучивал.

– Что так? Представляешь себя на ее месте?

Альбина замерла. Потом провела взмокшими ладонями по бокам, разглаживая несуществующие складки на юбке.

– Если ты думаешь, что я не замечаю твоих намеков, то это не так, – сипло прошептала она. Немного трясло. Осознание того, что происходило нечто… весьма и весьма странное, если не сказать пугающее, пробирало до глубины души. – Не хочешь объяснить, что происходит?