Шрифт:
– Что не так?
– Ничего, – ответили синхронно супруги.
Савва пожал плечами. Стянул за шиворот футболку, избавился от шорт и чертыхнулся, наступив… на что-то. Видно, в попытке помешать ему разглядеть, что же это было, Альбина выскочила из воды. Но Савва оказался проворнее. Сжав в руке анальное яйцо, он спрятал то за спину, а свободной – прижал Альбину к себе.
– Тщ-щ-щ, ты чего дергаешься?
– Ничего. Отдай!
– Это? – он покрутил девайс в руках. – Аркаш, я думал, ей наших игрушек хватает, а Альбина Ринатовна…
– Ой, да заткнись ты! – почему-то разозлилась она. Савва искренне не понимал, в чем дело. Ну не стеснялась же Аля, учитывая, чем они втроем занимались!
– Почему? Мы же не против. Правда, Аркаш? Хочешь поиграть с попкой…
– Не хочу. Сядь ты уже! Закрыли тему.
Не в силах объяснить повисшего напряжения, Савва отступил. Пожал плечами. Сунул штучку в карман. И присоединился к Аркаше в джакузи. Мудрый же сидел, словно каменный. На щеках желваки… Нет, он, конечно, немолодой, но Савва не замечал за ним какой-то кондовости или предубеждений. Ну, захотелось Альбине Ринатовне пошалить, ну… Стоп. Это же ее, да? Или…
Савва сделал глубокий вдох. Окей. Он знал о… подобной стимуляции. Если для Аркаши это единственный шанс получить свой кайф… Что в этом такого? Впрочем, кого он обманывал? Ясно что! И ввиду этого понимания Савва все же не мог до конца поверить, что Аркаша на это бы согласился. Он слишком заморочен. Слишком гетеро. Слишком самец.
– Пойду, принесу попить, – просипела Альбина, на ходу накидывая халат.
– Сходи, помоги ей с закусками. А то сидим, как два пидараса, только лепестков роз не хватает, – рыкнул Мудрый. Савва послушно выбрался из воды и пошлепал вперед по дорожке. После горячей воды воздух казался почти морозным. Савва поежился. Оглянулся на Мудрого, который сидел, задрав застывшее маской лицо к черному небу, и решительно пошел дальше.
Аля стояла, упершись ладонями в мраморную столешницу, и глубоко дышала.
– Как тебе могло прийти в голову, что он согласится? – спросил Савва, почему-то решив, что Аркаша нуждается в его защите.
– Я просто хотела, чтобы ему тоже было хорошо.
– Он говорит, что получает удовольствие, когда его получаешь ты…
– Это может быть физическое удовольствие. Разница очевидна?
– Ну-у-у, это еще неизвестно. – Альбина резко отвернулась. – Стой. Ты хочешь сказать, что уже пробовали?! Когда?
– Какая разница?
– Большая! Стоп… Подожди. Вы что, трахаетесь без меня?
Альбина посмотрела на него так, будто он задал самый идиотский вопрос на планете. И это было, блин, чертовски неожиданно. Возможно, чтобы как-то втиснуть происходящее в рамки приемлемости, Савва придумал, что раз Аркаша инвалид, то в те ночи, что они остаются с Альбиной вдвоем, ничего не происходит. Но оно происходило, мать его так. Когда он думал, что нет… Оно происходило.
– Может, бывали случаи, что он и кончал?
– А как же? – изумилась Альбина. – Савва, ты чего? Ты же сам видел, что Аркаша не безнадежен.
Да, видел. Много раз за эти дни, он как завороженный подсекал за тем, как Аркаша таранит Альку, вспахивая ее плоть. И столько же – как он медленно обмякает. А получалось, все было далеко не так однозначно?
– Уходи от него, – просипел он.
– Ты сошел с ума… – Альбина попыталась сбежать, но он поймал ее у двери, прижал к груди и зашептал с отчаянием в ухо:
– Уходи! Ты знаешь, что со мной тебе хорошо. Ты, блядь, это чувствуешь… Я все для тебя сделаю. Воспитаю детей как своих. Ты же знаешь, я успел к ним привязаться. Знаешь ведь?
– Руки убрал. И отошел… – прохрипела Альбина. И хоть его уже конкретно несло, ее слезы заставили Савву опомниться. – Ты знал правила.
– Я не знал, что ты будешь с ним без меня!
– Мы женаты! Разве я тебе… или он… хоть когда-то отказывали, когда ты был инициатором?
– Нет! Но мы никогда не были вдвоем! Только ты и я! Он тебя тупо мне не доверял, да?
– И судя по всему, правильно делал.
Савва широко распахнул глаза. Открыл рот, чтобы возмутиться. И захлопнул тот, не найдя ни единого аргумента в свою защиту.
Глава 23
Нормальность… Для каждого она своя, как ни странно. Психика человека довольно гибкая. И по факту себя можно запросто убедить в нормальности чего угодно.
Люди годами живут в абьюзивных отношениях и называют это любовью. Подчиняются страху и называют это долгом. Терпят унижения, но убеждают себя, что так правильно, так должно быть. Привычка – страшная вещь. Она стирает границы допустимого, делает неприемлемое обыденностью. Сегодня ты вздрагиваешь от угрозы, а завтра уже не замечаешь ударов. Сегодня внутри тебя все протестует, а через месяц ты на это просто не обращаешь внимания.