— Идём, — дёрнула она меня за руку.

Но я остался стоять на месте и только добавил во взгляд ещё больше грусти и надежды.

— Вы все мужики — манипуляторы, — сказала гургутка. — И твой вождь тоже был манипулятором. А ещё эгоистом. Видел только себя и свою войну, а то, что вокруг, замечать отказывался.

— Безответная любовь, — невольно прошептал я и тут же прихлопнул рот, побоявшись спугнуть откровение.

— Почему безответная? Очень даже ответная. Ты хотел знать, что было у меня с вождём? Так знай: я была его невестой. И он меня убил.

— Великий?! Да в жизни не поверю.

— Ну, формально я это сделала сама. Но подтолкнул меня к этому он.

— То есть ты суициднулась по-тихому, а на вождя всё свалила?

— Чего сделала? — не поняла гургутка.

— Ну, в твоём случае утопилась, — внёс уточнения я.

— Да, — потупилась гургутка. — Молодая была, горячая, гордая и… не умная.

— А потом мы умнеем, сожалеем, но продолжаем обвинять других в своих грехах.

— Тогда ещё гургуты не жили на болотах, — продолжила моя спутница, словно и не слышала последнего замечания. — И вели войну со своими соседями — гелами и варами. Точнее, это они вели с нами войну, а мы защищались.

— Конечно, если это будет рассказывать гел и вар, то они будут все такие белые и пушистые, а вы агрессоры и вселенское зло.

— Думай как хочешь. Только гелы и вары решили тогда истребить нас всех. Гургуты были процветающим народом. Земли плодородны. Леса, реки и озёра богаты многочисленной живностью. Мы не были ленивы и завистливы. Мы были трудолюбивы, а ещё добры до бесконечности. И нами правили мужчины. А в это время у гелов и варов к власти пришли женщины.

— Подожди. Судя по рассказу, это было очень давно?

—Да, очень, — кинула гургутка.

— Ну хорошо ты. Возможно, вы, духи, вообще бессмертны? Но Великий вождь? На древнего старика он не тянет. Мужчина в полном расцвете сил самого привлекательного возраста. Несостыковочка.

— Дослушай, и ты всё поймёшь! — первый раз повысила голос гургутка.

— Молчу, — пошёл на попятную я.

— В тот год случилась страшная засуха. Практически весь урожай погиб. Живность в лесах и водоёмах частично умерла, частично ушла в поисках пропитания. Наступил голод.

— Давай я закончу, — предложил я.

— Попробуй.

— У гургутов, как у хороших хозяйственников, были приличные запасы пищи на чёрный день. Сама же говорила, что гургуты были не ленивы. И вот когда наступил тот самый день… — Я немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — А вот тут два варианта. Первый — гургуты сильно сократили продовольственные поставки варам и гелам. Второй — прекратили эти поставки полностью. А, нет, есть ещё третий вариант. Раньше гургуты вообще не поставляли продовольствие другим расам, и когда эти расы в голод обратились к ним за помощью, то гургуты им отказали. Типа, идите на хрен, самим жрать нечего.

— Да, гургуты действительно активно торговали с варами и гелами. Мы не были нацией воинов.

— Подожди, а как же Великий вождь — великий воин?

— Именно тогда он и стал и Великим и воином. Дослушай.

— Всё, молчу, молчу.

— Гургуты ограничили продажу пищи, но сделали это не из вредности. Просто они разделили запасы поровну, чтобы хватило всем и нации не вымерли из-за голода. Всё, что нужно было от гелов и варов, — это ограничить потребление и растянуть то что есть до следующего урожая. Но они не стали этого делать.

— Потом они снова пошли к гургутам и получили от ворот поворот.

— И тогда они не нашли ничего лучшего, чем обвинить мою нацию в своих бедах. И не просто обвинить, а напомнить, что нами правят мужчины. Сочинить байки про кровожадность гургутов, впитываемую с молоком гургутской матери.

— Короче, гургуты были объявлены вселенским злом. Убей гургута — спаси вара, ну или гела, без разницы. И будет вам счастье, сытая жизнь и куча всяких плюшек.

— Примерно так, — согласилась гургутка. — И тогда разразилась война. Самая жестокая и кровавая война в истории нашего мира. Отец Великого вождя, тогда ещё просто вождя, погиб практически в самом начале войны. Ты же помнишь, гургуты не были воинами. Вместе с ним погибли и почти все взрослые мужчины. И тогда мой жених, сын вождя, вместо нашей свадьбы собрал всю молодёжь и повёл её в бой.

— И ты не смогла ему этого простить?

— Я же не дура, — фыркнула гургутка.

— Тогда я совсем ничего не понимаю. Зачем было топиться?

— Он погиб.

— Кто? Батя Великого вождя? А у вас традиция — в случае гибели отца жениха невеста последнего топиться? Интересно, сама, по-тихому, или это целый ритуал? Тысячи плакальщиц, ревущих в унисон. Особо буйные из них рвут на себе волосы и убиваются о землю. Камень, привязанный к шее жертвы, да потяжелее, чтобы не всплыла, передумав. Долгие торжественные бравурно-траурные речи. Печальный всплеск под гробовое молчание. И торжественные поминки за счёт властей, плавно переходящие в народные гуляния по мере увеличения количества принятого на грудь гургутского вина.