На меня пораженно смотрят две пары глаз: маминых и, поверх поднесенной к губам чашки, Захарии. Родительница быстро приходит в себя, радостно хлопает и молитвенно сжимает пухлые ладошки.

— Великий боже! Завтра же сделаю пожертвование нашему храму!

— Угу, — ворчу я, — и к Будде непременно загляни, желание у монахов напиши! Не радуйся ты так раньше времени! Тот «молодой человек» — вдовец с ребенком.

Лицо мамы вытягивается.

— Ах, ну как так-то…

Я делаю последний глоток ароматного чая и ставлю чашку.

— Видимо, отец решил, что его дочери и третий сорт сойдет.

Матушка пытается себя как-то утешить:

— Ну что ж, сейчас у молодого поколения совсем другие порядки! Стать вдовцом или развестись — не такой уж и страшный грех, ведь правда, Захария?

— Согласен с вами, госпожа Мейли, — отвечает секретарь от лица всего нашего поколения.

Взгляд на часы — и я поднимаюсь из-за стола.

— Спасибо за вкусное угощение, мне пора.

— Подожди, скоро же папа подъедет!

Оттого и пора.

— Некогда, у меня сегодня еще встреча…

— С кем, с господином Чэном? — мгновенно проясняется мамино лицо. Она у нас оптимистка; только такая может выжить рядом с нашим отцом. Ну или еще какая-нибудь запойная пьяница. — Подожди, хотя бы еды с собой возьми. Тетушка! Тетя Ким! Эби уезжает, собери ей с собой покушать!

Мама суетливо выкатывается за дверь: опять полмашины займут упаковки с домашней едой!

— Миз Эбигейл?

Я удивленно оборачиваюсь: неслышно подошедший секретарь стоит в нескольких шагах от меня. Взгляд серых глаз изучающий.

— Вы и правда встречаетесь с этим, как его… — Захария щелкает пальцами в воздухе, как бы пытаясь вспомнить. Улыбаюсь: меня не проведешь, память у Лэя отличная! Иногда даже слишком.

— С Чэном Маркусом? Да.

— Вы проверили прошлое этого человека?

Я чуть не хлопаю себя по лбу: ведь так и не заглянула в досье, которое предоставил «этот человек»! Отвечаю с легкой улыбкой:

— Считаешь, после нашей службы безопасности там есть еще что проверять?

Секретарь задумчиво и согласно кивает и задает совсем уж нетипичный для него вопрос:

— Вам понравился господин Чэн?

Я так удивлена, что и не думаю его одернуть.

— Я слишком мало с ним знакома.

— Но хотели бы узнать получше?

— Три месяца — довольно большой срок, так что… — Я пожимаю плечами. — Сам понимаешь, может, уже завтра мы с ним… расплюемся, как говорит Роксан. Но я честно его предупредила; если Чэн готов рискнуть, это уже не моя проблема! Он говорит, что совершенно несуеверен.

— Вот как, — роняет секретарь. — Храбрый мужчина, а?

Прищуриваюсь — в словах Лэя чудится скрытый сарказм, поэтому я отвечаю со сладенькой улыбкой:

— Да, нашелся единственный смельчак за несколько лет! Что-то не то у нас в Сейко с мужчинами, как думаешь?

Секретарь никогда не вступает ни в пикировки, ни в перепалки; вот и теперь отступает за щит своей вечной учтивой сдержанности.

— Вполне возможно. Что ж, желаю удачи, госпожа Эбигейл!

— Благодарю… Мама, ну куда мне столько?!

[1] Чай Лунцзин — «Колодец дракона», очень дорогой чай, выращенный в горах Хуанчжоу.

Выйдя в воскресенье из дома, где я снимаю квартиру, обнаруживаю, что у моего «жучка», непрезентабельного на вид и марку, но юркого и компактного серебристого хэтчбэка проколоты шины. Причем все четыре сразу. Посокрушавшись, понедоумевав, кому и зачем это надо — ведь в нашем районе преступность и подростковые «шалости» практически нулевые, — решаю предложить поставить на автомобильной стоянке видеокамеру и вызываю такси.

Сегодня у нас девичья вечеринка. Хорошо, не моя очередь принимать гостей — терпеть не могу беспорядка, шума, того, что мои вещи трогают и не возвращают на место (кажется, или я превращаюсь в законченную старую деву?). Дружелюбная и веселая Санни, с которой мы знакомы по работе, совершенно другая. Прямо в дверях с радостным визгом вешается мне на шею:

— Пришла наконец!

— Да я вроде и не опоздала совсем. — Отдаю свой «оброк» — бутылку вина и упаковки маминых припасов; оставшегося в холодильнике с лихвой хватит еще на неделю. Судя по раскрасневшимся лицам и запаху алкоголя, приятельницы начали намного раньше. Причину такого нетерпения объясняет Вивьен, с ходу тыкая мне в лицо растопыренными пальцами левой руки. На безымянном гордо сияет огромный бриллиант в белом золоте.

— О! Это то, что я думаю?

— Помолвлена! — визжит Санни, обнимая теперь уже Вивьен. — Ну наконец-то этот тормоз сподобился!