Демон вытер пистолет белоснежным платком, а затем протянул бритоголовому.

— Возьми. А теперь слушай, что нужно сделать… — Ляля наклонилась к самому уху.

— Ведьма! — взвизгнул кто-то.

— Она — не ведьма, — Ульяна повернулась к бандитам. — Она русалка! Различать надо.

Глядели на неё с ужасом.

И ещё с ненавистью.

— А вот я — ведьма…

— Точно. Она ведьма, — улыбка Ляли была светла и невозмутима. — Улечка, а скажи им, чтобы Петеньку слушались? А то пистолетик — это хорошо. Но вдруг сбежит кто? Или стрелять начнёт… некрасиво получится.

— Вы все, — Ульяна прищурилась и уже с лёгкостью потянулась к силе. А та отозвалась. И как дальше? Отщипнуть немного… да, пожалуй… и выпустить?

Отпустить.

И сказать… пожелать…

— Слушайтесь Петра, — собственный голос прозвучал неожиданно громко. А сила, растёкшись облачком. — Делайте то, что он скажет…

— До конца недели, — подсказала Ляля.

— До конца недели. Да будет так.

Сила оборвалась.

Взлетела.

И исчезла.

— Петенька… — мурлыкнула Ляля. — Помнишь, что ты мне обещал?

— Д-да… эй вы, собирайтесь… подбирай Хилого. Ты, Кудря, помоги ему подняться и давай, садись…

— Всё, — Ляля подпрыгнула на одной ноге. — Пошли. Дальше они сами.

— Ляль, ты их отпустишь?

— Я же законопослушная и цивилизованная русалка, — Ляля пожала плечами. — А вату я себе новую куплю. Или вот пусть Васенька купит.

— Они же… — то есть, наверное, что Ляля законопослушная — это хорошо и очень хорошо. Ульяне бы тоже не помешало немного законопослушности, потому что на языке вертелись пожелания одно другого страшнее. — Он же тебе признался… те девушки… они… и другие ведь были!

— Были, конечно, — Ляля кивнула. — Думаю, что не только девушки. Но пусть он о них в полиции расскажет.

— А он расскажет? — Мелецкий недоверчиво глядел, как бандиты выстраиваются в колонну по двое. Последние и за руки взялись.

— Конечно! Он ведь мне обещал! И он расскажет. И они расскажут… эта… как её… с виной?

— Явка с повинной.

— Какой ты умный, Васенька! — восхитилась Ляля.

— То есть, они вот сейчас отправятся в полицию…

Ляля кивнула.

— И там… что?

— Расскажут обо всём, что делали.

— Дадут признательные показания, — пояснил демон, на всякий случай отодвигаясь от Ляли. — Полагаю, этого хватит, чтобы инициировать расследование. Интересный вариант.

— Спасибо, — Ляля слегка зарделась.

— И никакой палач не нужен…

— Улька, — Мелецкий взял Ульяну под руку. — Слушай, а она что, так любому голову задурить может?

— Русалка же ж, — сказал дядя Женя так, будто это что-то да объясняло.

— Васенька, а ты мне ваты купишь?

— Куплю… только не надо на меня чаровать.

— Я и не собиралась! Я ж понимаю… — Ляля вздохнула и, взяв Ульяну за руку, потянула к центру. — Пойдём, мне совет нужен. Там такие маечки миленькие, только выбрать не могу, какую мне, с котиком или с капибарой? Ты капибар любишь?

— Просто обожаю. Ляль… а ты как себя чувствуешь?

— Хорошо. Ваты жалко. Но если Васенька мне новую купит…

— Василий.

На человека, получившего серьёзную психологическую травму, Ляля никак не походила. Скорее уж тут наоборот. Ульяна обернулась, чтобы увидеть, как удаляется бандитская колонна. Последняя пара и за руку держалась.

— Ляль, а как ты это сделала?

— Я ж русалка…

— И что? Извини, я просто раньше как-то вот с русалками не сталкивалась. И просто понять хочу.

— Да заморочила она их, — дядя Женя вернул портфель хозяину. — Тут дело такое, русалки, они сиринам родня, те-то тоже как петь начнут, так и всё, у нормального человека ум за разум заходит.

Ещё и сирины.

— Только сирины ветром поют, его силу используют, а русалки — воды.

Глобальная разница.

Или нет?

— Ой, он опять всё сложно рассказывает! По-простому надо. Смотри, любая русалка человека зачаровать может. Это как приворот, только голосом и держится недолго. Ну час там или два… это только голосом когда.

— Хватит, чтобы утопить, — влез дядя Женя.

— Ай, это всё наветы! Никого я не топила! И сёстры тоже… если кого и топили, то раньше, в древние и дикие времена.

А теперь времена другие.

Цивилизованные.

Демоны не отрывают рук и не выдирают сердец, русалки отправляют бандитов самопризнаваться… красота же ж!

— Вот, но тут тоже надо смотреть. Если душа у человека такая, ну, сильная, то он, конечно, приморочиться, но так вот, — Ляля рукой помотала. — Ни туда, ни сюда… а если слабая, то и воли у него своей не будет.