— Щибаль, — вырвалось у Хару.

Он тут же повернулся к бабуле и низко поклонился:

— Простите, вырвалось.

Та несильно шлепнула его по руке, но в глазах искрилось веселье. Кажется, ее даже забавляло, что Хару сейчас столкнется с простыми бытовыми проблемами.

Вот только Антон жил один. Долго. И он знал, что порошок для стирки одежды и макароны на ужин почкованием в шкафах не размножаются. Их придется купить. На всех.

— Спасибо, бабуль. Я посмотрю, что нужно купить и мы сходим сегодня вместе… закупимся.

Бабуля кивнула:

— Если что — звони, — подсказала она. — Я не буду вторгаться к вам и учить жить, но советом помогу.

Хару снова поклонился. О бытовых проблемах он даже не думал. Дома все делала бабуля, во время шоу стафф общежития даже постельное белье им менял раз в неделю. Но здесь менеджеры точно не будут заниматься такими вещами. Значит, и убираться придется самостоятельно. Какой кошмар.

Юнбина привезли родители. Было видно, что они очень переживают, отселяя любимого сына в отдельное жилье. Суетились, раз десять обняли ребенка на прощание. Когда они ушли, Юнбин вздохнул с облегчением, но тут же, смутившись, объяснил свой вздох:

— Я их люблю, но временами… они бывают слишком… слишком.

Хару с улыбкой кивнул. Он, хоть и считает себя психологически старше восемнадцати, но суета бабули его тоже временами смущает, при том, что она вела себя относительно сдержанно по сравнению с поведением родителей Юнбина.

Хару ходил по квартире и составлял список покупок. Туалетная бумага, стиральный порошок, кондиционер, мыло, чистящее средство, жидкость для мытья посуды, губки, швабра. И еда еще — рис, рамен, масло, мука, даже соль и сахар. В общежитии нет вообще ничего. Когда список был готов, Хару пошел разбирать вещи.

Занимаясь этим, он не стал закрывать дверь в комнату. Меланхолично раскладывал по ящикам письменного стола канцелярию. Вспоминал о том, как все было в прошлом Антона. Тетради либо куплены в первом попавшемся магазинчике, либо вообще прошлогодние, с вырванными первыми листами. Он вечно терял ручки и карандаши, поэтому обычно «стрелял» их у девчонок. Сумки у него часто вообще не было, носил тетради, заправив их за пояс брюк. В Корее так не принято. И, хотя тетради Хару покупал по принципу «что дешевле и не слишком по-детски», то в отношении всего остального… как насчет шариковых ручек определенной фирмы? Три коробки в запасе, между прочим. Простые карандаши тоже коробками. И даже пенал есть, там он носил текстовыделители, ластик и точилку для карандашей. Раньше Хару на автомате покупал привычные вещи, это сейчас что-то задумался о разнице восприятия.

Он вообще немного выпал из действительности, рассматривая коробку с карандашами. Карандаши окрашены под кошачью шкурку — три штуки с серыми полосками, три с рыжими. И маленький ластик в виде головы котика на каждом. Хару даже помнил, как купил их к началу учебного года: украдкой выложил у кассы, потому что было неудобно перед бабулей — такая коробка стоила дороже обычных карандашей. Вещь милая и немного… девчачья. Прежний Хару так и не распаковал их — постеснялся. Но от мысли, что их нужно было бы оставить Хансу, стало даже как-то обидно. Наверное, по этой же причине взрослые люди покупают себе детские игрушки — абсолютно бесполезная вещь, которая доставляет радость, потому что в детстве было нельзя. Хару в задумчивости разорвал упаковку и положил один карандаш в пенал. Он же айдол, айдолам можно быть милыми без вреда для репутации, так сказать. Да и… это всего лишь карандаш. Антон в свое время гордо расхаживал в футболке с Черепашками Ниндзя, потому что взрослый человек, имеет право.

Раз хотелось ребенку милых карандашиков, то мечта должна исполниться. Пусть даже такая простая, глупая и принадлежавшая… уже прежнему Хару.

Из размышлений о карандашах Хару вывел голос Чанмина. Он приехал последним, на такси и без родителей. В отличие от Хару или Юнбина, Чанмин не просил его встретить у подъезда, о своем приходе оповестил звонком в дверь. Причем Хару звонок даже не услышал.

— А по каким критериям Хару отдали отдельную комнату? — весело спросил Чанмин, стоя в дверях комнаты Хару. — Я думал, мы будем вместе распределять.

— Поздновато приехал, — ответил Хару.

Почему-то он все равно смущенно пихнул коробку с котячьими карандашами в стол, словно боялся, что Чанмин их увидит. И тут же сам себя одернул: еще такой ерунды стесняться будет? Ересь какая.

— Парни здесь со среды живут, — продолжил Хару, вставая, — Не могли же они на чемоданах сидеть все это время? А что касается моей… одиночной камеры, то это не я придумал. Распоряжение агентства.

— Распоряжение агентства? — удивленно переспросил Чанмин. — Странные какие-то у них распоряжения…

Шэнь примирительно заметил:

— Распоряжение, может быть, и странные, но даже Хару не смог доказать свое право жить вместе с Тэюном. Так что…

— Прости, но даже такому почтенному старцу, как ты, придется жить вместе с кем-то, — улыбнулся Хару.

В Корее шутки на тему возраста — это что-то вроде общенационального прикола. Если ты в коллективе самый старший, то тебя будут регулярно называть «дедом», «старичком», спрашивать — не скрипят ли суставы, не сложно ли тебе наклоняться. В общем, это часть культуры и обижаться на это не принято. В любом случае, в двадцать один год Чанмин точно не тянет на «старца».