— Я убил чародея. Я могу это finis доказать.

— Правда? А finis — как?

— Я могу точно описать, каким образом я убил его. Это должны были обнаружить во время вскрытия.

— Должны были обнаружить, — кивнул префект в знак согласия. — И действительно обнаружили.

— Я ударил его в кадык…

— В выступ гортани, известный медикам как prominentia laryngea, — докончил, прервав его, префект. — Но поскольку ты не хотел, чтобы он мучился, умирая от удушья, ты добил его ударом в шею, в сосцевидный отросток, разорвав позвоночную артерию. Правильно?

Геральт умолк.

— Хольт во всех подробностях описал нам, как он убил Артамона из Асгута, — бесстрастно продолжал префект. — А вскрытие это подтвердило. А ты, ну, что ж, ты ведь знал, как убивает Хольт, знал его modus operandi. Достаточно, чтобы попытаться спасти его, взяв на себя преступление. Давайте трижды прокричим «ура» твоему достойному восхищения самопожертвованию, парень, и доказательству верности. Но верности напрасной. Твоё признание, которое, впрочем, не имеет силы доказательства, нам ни к чему, у нас уже есть виновник. Приговор вынесен, казнь состоится сегодня.

— Сегодня?

— Да, сегодня.

— Вы убьёте невиновного!

— Не кричи. Престон Хольт, он же Зьява Рейндерт, сам отдался в руки властей. Добровольно и без принуждения признался в преступлении. Точнее, в преступлениях. Он признался в убийстве Оттона Маргулиса, Кари Нурреда и Ремека Хвальбы, в чём, как ты знаешь, я давно уже подозревал его. Он признался также в убийстве Артамона из Асгута. Confessio est regina probationum, признание — царица доказательств. Суд не мог усомниться и не усомнился. Престон Хольт осуждён и приговорён, больше нам ничего не надобно.

— Повторяю, это не Хольт убил Артамона, а я. Признаюсь. Так что konfesjo есть wagina и так далее. Арестуй меня и выпусти Хольта.

Эстеван Трильо да Кунья молча глядел на него. Довольно долго.

— Закону, — сказал он, наконец, — а точнее, генеральному инстигатору королевства Каэдвен и чародеям из Бан Арда нужна казнь настоящего ведьмака. Наставника, не ученика. Одного приговора и одной казни вполне достаточно. Закон не кровожаден. Я тоже. После казни Хольта я сочту, что справедливость восторжествовала…

— Тоже мне справедливость.

— Прекрати. Прими к сведению и пойми, что ты не спасёшь Хольта, даже если будешь раздирать свои одежды и выть на луну. Я всё объяснил тебе тогда, в октябре, при нашей первой встрече. Хольт отдался в руки справедливости. Машина пришла в действие и втянула его в шестерни, из которых он выйдет только на эшафот. Это неотвратимо и неизбежно. И произойдёт буквально через минуту. В Стурефорс прибыли гости, те, которые пожелали присутствовать при казни. Те, для кого эта казнь важна.

Геральт молчал, стиснув зубы.

— А ты, — продолжил префект, — можешь удалиться с миром. Однако не рекомендую в дальнейшем громко и публично признаваться в своих якобы действиях. Потому что это может иметь плачевные…

— Я хочу, — резко прервал его Геральт, — увидеться с Хольтом.

— Это можно, — сказал Эстеван Трильо да Кунья.

Совершенно ошеломив этим Геральта.

Престон Хольт выглядел не слишком хорошо. Белые волосы свисали на лоб и глаза нечёсаной чёлкой.

Нездоровая бледность, запавшие щёки и неестественно выступающие скулы дополняли картину. К тому же на левой щеке виден был большой, но давний и уже пожелтевший синяк.

— Здешняя традиция, — бесстрастно молвил Эстеван Трильо да Кунья, заметив злой взгляд Геральта. — Ничего личного.

— Ничего личного, — подтвердил, усаживаясь на скамью, Хольт. — Просто дали по морде. Такая традиция.

— Я вас оставлю, — префект, наконец, перевернул песочные часы на столе. — Ненадолго. И уповаю, что ничего глупого не придёт в голову никому из вас. Учтите, вы под охраной.

Хольт проводил уходящего взглядом. Потом обратил слезящиеся глаза на Геральта.

— Представь себе, — вздохнул он, — что я требовал полагающуюся трапезу приговорённого. А они заявили, что это перловка с подливой. Вчера была перловка с подливой, говорю я. А они глумятся, что и завтра тоже будет. Что финансирование урезали. Ну, что ж…

— Хольт, — резко прервал его Геральт. — Они тут собираются убить тебя.

— Знаю, знаю, — махнул рукой старый ведьмак. — Я же был там, когда судья надел чёрную биретту и огласил приговор.

Они молчали, глядя на песок в песочных часах.

— Я полагал, что ты умнее, — сказал, наконец, Хольт. — Я думал, что ты повзрослел. А ты, оказывается, всё ещё наивный сопляк. И фраер. За каким чёртом ты сюда приехал, а?

Геральт пожал плечами.

— Я догадываюсь, за каким.

Геральт снова пожал плечами.