— Полина, прошу выслушай нас, — просит Екатерина Андреевна.

— При всем уважении к вам, но что вы можете мне рассказать? — скрещиваю руки на груди. — Я поняла, что у вас все серьезно и вы думаете, как все рассказать Илье.

— Просто… — она переводит взгляд на Ивана, ища поддержку, и находит ее. Мужчина нежно берет ее за руку, слегка сжимая. — Когда отец Ильи ушел от нас, Илья очень переживал и долгое время не подпускал ко мне мужчин…

— Кать, — ласково произносит Иван. — Она знает.

— Знает? — она удивленно смотрит на него, затем на меня. Я неуверенно киваю. — Он рассказал тебе?

— Рассказал. Я понимаю, что вы боитесь его реакции, но вы о Илье подумали? — наверное, это не мое дело, но я не могу стоять здесь и не защитить его. — Екатерина Андреевна, вы хоть знаете, как он переживает из-за этого?

— Ч-что?

Громко вздыхаю.

— Если что, я вам ничего не говорила, — женщина несколько раз молча качает головой в знак согласия. — Илья думает, что забрал у вас право быть счастливой.

Она ахает.

— Он считает, что из-за него вы навсегда отказались от идеи встретить мужчину, — на ее лице читается раскаяние. — И чтобы вы знали, он совершенно не против, увидеть вас с кем-то достойным.

— Илья тебе так сказал? — неуверенно говорит Екатерина Андреевна.

— Именно так он мне и сказал.

Я не знаю, как Илья отреагирует на эту новость, но скрывать от него больше нет никого смысла. Может я не так хорошо разбираюсь в людях, как он сам, но я вижу с какой нежностью эти двое смотрят друг на друга.

— Неужели за все время, пока вы вместе, не нашлось момента рассказать Илье? Подождите, а сколько же вы уже вместе?

В комнате повисает тишина, которая совершенно мне не нравится.

— Семь месяцев, — первым откликается Иван.

— Семь месяцев? — мои глаза расширяются. — Вы вместе семь месяцев и до сих пор не рассказали?

— Полина, — зовет меня Екатерина Андреевна.

— При всем уважении к вам, прошу не нужно, — останавливаю ее. — Я не хочу больше ничего знать. Вы обязаны все рассказать Илье.

— Мы расскажем.

— У вас было семь месяцев.

— Это не просто…

— Понимаю, — смягчаюсь. — Но Екатерина Андреевна, он ваш сын и он любит вас. Вы самый дорогой для него человек, и, обманывая его, вы можете нанести ему боль. Он не монстр, он очень хороший.

— Полина, — женщина встает и подходит ко мне. — Спасибо тебе. Спасибо, что не рассказала. Спасибо, что даешь нам возможность — это сделать. Спасибо, что ты рядом с ним. Я не знаю, что между вами, но я вижу, как мой сын, светиться, когда речь заходит о тебе. Если однажды вы решитесь все же быть вместе, я буду счастлива от одной мысли, что рядом с ним такая прекрасная девушка, как ты.

Вдруг она обнимает меня, заставая меня врасплох. Я неуверенно обнимаю ее в ответ. Пускай я в растерянности и смятении, но все же чувствую искренность в ее словах и потребность в объятиях.

— Екатерина Андреевна, — отстраняюсь первой. — Не затягивайте, пожалуйста.

Она молча кивает.

— А теперь, если позволите, мне нужно идти на тренировку, — перевожу взгляд на Ивана. — Вы пойдете со мной?

— А можно? — он неуверенно спрашивает, вставая с дивана.

— Это ваши ребята.

— Они наши, — от этих слов болезненно щемит в груди.

— Я думаю, «Алмазы» будут счастливы вас видеть.

— Тогда я с удовольствием поприсутствую на тренировке, — уже спокойнее отвечает он. — Но сначала провожу Екатерину.

— До свидания, Полина, — мягко прощается она, подходя к двери.

— До свидания.

Я молча провожаю их взглядом, и когда за ними закрывается дверь, обреченно вздыхаю.

На протяжении всей тренировки нахожусь в смятении и легкой растерянности. С одной стороны меня все еще беспокоит осадок от неприятного разговора с Иваном и Екатериной Андреевной, а внимательный взгляд мужчины только усугубляет мои чувства. А с другой стороны, мое сердце сжимается каждый раз, когда я смотрю на «Алмазов». Стоит мне только взглянуть на них по моему телу разливается приятное тепло. Это время, что я тренирую их, стало для меня не просто практикой, а настоящим отдыхом в компании смышленых и удивительных парней, полных схема, упорства и взаимопонимания.

У меня ведь и раньше были практика, но ни к одним ребятам я так быстро не прониклась и не привыкала.

Я понимаю, что с каждым днем время стремительно уходит, и я не могу избавиться от грустных мыслей о том, что вскоре нам придется расстаться. Я понимаю, что с одной стороны, это всего лишь хороший опыт, но с другой, — «Алмазы» во главе с Арсением стали для меня приятным моментом в жизни.

Трудно говорить о расставании, когда успеваешь привыкнуть к их лицам, к их шуткам и к тренировочному распорядку.