— Я не хочу с тобой ругаться, — спустя короткую паузу смягчается дедушка. — Ты моя дочь, я желаю тебе только счастья, но Полина моя внучка и если придется, то я встану на ее сторону.

— Значит так? — недовольно возмущается родительница. — То есть ты выбираешь ее?

— Ира, ты себя слышишь? — он разводит руками. — Это ненормально, ты это понимаешь?

— Мне нормально, — она пожимает плечами и проводит рукой по своим темным волосам. — Ты сделал этот выбор.

— Нет. Ты сама заставила сделать его, когда поставила мне условие.

— Ты должен был выбрать меня. И как родитель обязан был войти в мое положение, и назвать этот чертов адрес.

— Ира! — дед встает со стула, облокотившись руками о стол. — Я сделал то, что посчитал нужным. Полина не должна жить с тобой и Ромой, слушать ваши постоянные ссоры и упреки в ее адрес без повода. Если бы я знал, что творится у вас, давно бы сам забрал внучку к себе.

— Наши отношения с Ромой касаются только нас двоих, а она, — мать показывает на меня. — Должна жить с нами. Ты посмотри на нее? Разве она может сама себя обеспечивать? Да у нее в голове только одни парни поди, да гулянки, а ты еще…

— Стоп, — почти кричит дед. — Я не позволю оскорблять внучку. Если ты не готова на нормальный диалог, то прошу тебя вместе с Ромой отправиться к выходу.

— Ты меня выгоняешь? — недовольно вскидывает бровь мать. — Я твоя дочь. Мама почему ты молчишь?

Я смотрю на бабушку, которая словно котенок забивается в угол и мечется между мужем и собственной дочерью. Уголки ее тонких губ опускаются вниз, когда она поочередно смотрит на них обоих.

— А ты не вмешивай сюда мать, — уже тише отвечает дедушка. — Никто тебя не выгоняет. Я только прошу вести нормальный диалог.

— А я, по-твоему, что делаю? — требовательно спрашивает она, а затем обращается к моему отцу. — Ром, ну ты-то хоть что-нибудь скажи?

— Я хочу, чтобы наша дочь жила с нами, а не черти, где, — встает он с небольшого диванчика. Папа как обычно одет в черные классические брюки и серый джемпер. Его русые волосы небрежно торчат на вверх.

— Зачем? — задает вопрос дед, скрещивая руки на груди.

— Что зачем? — папа удивленно приподнимает бровь.

— Зачем вы хотите, чтобы ваша дочь жила с вами? — оба мои родителя переглядываются и когда ответа не поступает, дедушка продолжает. — А я скажу зачем. Вы нашли в Полине — врага. Все ваши взаимные обиды и упреки друг к другу вы направили на одного единственного живого человека в вашей квартире. Только это человек, ваша родная дочь, которая не виновата в том, что вы не можете никак наладить свои отношения. Поэтому вы или ищите другого специалиста, если не можете сами решить проблему, или расходитесь.

— Ах, как же так, Федя? — взволнованно ахает бабушка.

— А вот так вот, Люда, — он смотрит на нее с пониманием. — Если они не могут быть счастливы вместе, отравляя все вокруг себя, то лучше пусть будут счастливы по одиночке.

— Но это как-то неправильно, — голос бабули дрожит.

— Это в ваше время было неправильно, а сейчас все по-другому, — грустно улыбается он.

Я молча наблюдая за происходящим, стоя в углу кухни и обнимая себя, словно защищаясь. Дедушка прав, я действительно стала их врагом, против которого они сплотились, но я же живой человек, со своими чувствами, эмоциями и желаниями. Поэтому я и решила съехать от них. Так будет лучше для меня, но, к сожалению, не для них. Я уверена, что родители не за меня переживают, а за себя. Их ссоры точно усилились и теперь они обвиняют друг друга в моем переезде.

— Рома, иди прогрей пока машину, — спокойный тоном обращается дед к моему отцу.

— До свиданья, — папа без лишних вопросов прощается с родителями жены и напоследок бросает взгляд на меня. Только вот ничего я прочитать в нем не успеваю. — Пока, дочь.

— Пока, — отвечаю не своим голосом.

— Дочь, — дед говорит мягко. — Если ты несчастлива с ним, то расходитесь. Разменяйте свою трехкомнатную квартиру на две поменьше и живите раздельно. Ты не видишь, что у вас не получается? Зачем ты отправляешь себе жизнь?

— Все у нас нормально, — рявкает мать. Я не сдерживаюсь и закатываю глаза.

— Оно и видно, — он устало вдыхает. — Тебе всего сорок четыре, не продолжай губить свою жизнь.

— Ничем я таким не занимаюсь, — выдает она, но в ее глазах я успеваю заметить сомнение. — А ты, дочь, если не вернешься домой в течении недели, то можешь забыть, что у тебя есть мать и отец.

— Ира! — предупреждает ее дедушка.

— А что сразу Ира? — возмущается она. — Или ты что хочешь, чтобы твоя внучка залетела от кого-нибудь недотепы и испортила себе жизнь?

— Вот значит какого мнения ты обо мне? — наконец-то я подаю голос, делая небольшой шаг из угла.

— Ты же для этого съехала, — фыркает родительница. — Разводить в своей квартире бордель.

От услышанного у меня резко начинает звенеть в ушах.

— Ничего, ничего, — едко улыбается она. — Я все равно узнаю, где ты живешь, и когда я узнаю, свяжусь с человеком, который сдал тебе квартиру и устрою ему скандал.

— Ты не посмеешь! — сверлю ее глазами.

— Ира, ты слышишь, что говоришь? — следом произносит дед.