Так вот, юная падла — за что ему досталось на пионерском собрании, так что мальчика теперь можно называть «юный бывший пионер» — тут же позвонил «совершенно незнакомому дядьке», которого только что сдал с потрохами, и слил ему уже Любку.

Слава богу, что с Любкой мы более или менее шифровались, никто не знал, что мы с ней… это самое… Нет, не в смысле «это самое», а в смысле — это самое! Общаемся! 7В общем — повезло. По описание Ратовки Любку не узнал, но сообразил, откуда ветер дует и решил, что терапевтическими методами настырного Челковки не остановить. Нужно резать, не дожидаясь перитонита.

Тут же родился план — выманить поручика в безлюдное место и пристрелить. Более удобного места, чем пляжик под моим домом он не нашел — звук выстрела уйдет в сторону озера, а возле дома его и не услышат.

Ратовки написал записку от женского имени — сообразил, падла, что, раз у меня есть какая-то доверенная девчонка, которую я послал колоть школьника, значит, она может меня вызвать на встречу — всучил его малышке, дал ей леденец и попросил отнести бумажку «пану поручику». А если тот спросит — от кого, то сказать — «от красивой тети».

И один лопух, нимало не сомневаясь, поперся на встречу с собственным убийцей…

Нашли бы мое тело с парой непредусмотренных изначальной конструкцией дырок в организме, я думаю, ночные купальщицы, когда Ратовки давно свинтил бы из города.

Но мне повезло.

Нет, я выстрелить не успел. Мне повезло с соседом.

Товарищ Корморан.

Старик со своего места видел, кто спускается по тропинке к пляжу. Видел и какого-то незнакомого мужика. А вот никаких девушек — не видел. Отчего несколько удивился, когда рассмотрел меня, бодро шагающего к тому самому пляжу. На котором никаких девушек нет, а я ведь сказал, что иду на встречу с девушкой. На которую мен вызвали запиской. Корморан нюхом почуял неладное — что значит, ветеран войны, железные люди — и долго не размышлял. Если на пляже меня действительно ждет девушка — извинится и уйдет. А если меня там ждет засада — огневая поддержка лишней не будет.

Товарищ Корморан взял свой наградной «вальтер» и отправился следом за мной.

Выстрелить первым он не успел — годы, даже Натаниель Бампо, Кожаный Чулок к старости завалил пуму только со второго выстрела — зато успел прострелить руку Ратовки, когда тот собрался добить меня окончательно. От первого выстрела я все же увернулся, что не спасло меня от ранения — пуля скользнула по голове, щелкнув меня по черепу в том самом месте, которое уже один раз пострадало в автобусной аварии. Меня вырубило, так что всю перестрелку я пролежал без сознания.

Ратовки скрутили, арестовали, а дальше мой начальник, как я уже говорил, раскрутил это дело, пока я валялся в больнице. Доктор Бражинки наотрез отказался отпускать меня раньше положенного срока. «С сотрясением мозга, молодой человек, не шутят!».

Но это все уже прошло. Сейчас я здоров и бодр, продолжаю службу в уголовном розыске славного города Лемистана, живу все на той же квартире у тетушки Марты, раскланиваюсь каждое утро с товарищем Кормораном, который наотрез отказывается принимать благодарности за спасение моей непутевой жизни, считая это обычным делом, гуляю по улицам, здороваясь с местными жителями и проблем в моей жизни не так уж и много.

Кто утащил со стройки почти куб паркета, да так ловко, что ни сторож не заметил, ни собака не гавкнула? И…

Что мне делать с Ленкой и Любкой? Ведь они обе — хорошие. А еще они узнали друг о друге.

Что мне делать-то, а?