Не ровён час — спишут по надуманной херне. Сейчас это запросто: не прошёл тест у психолога — до свидания, форма. Всё. Ты больше не начальник. Не боец. Ты «тревожный элемент». Верить начали не опыту, не выслуге, а каким-то тестам и вот этим самым бумажкам. Психолог сказал — сдвиг по фазе. И всё, гуляй. Сейчас психологам верят больше, чем сотрудникам. Даже больше, чем свидетелям.

Может, поэтому в полицию всё больше идут женщины? У нас в ППСе уже треть — девчонки. Такого раньше не было. Современные парни — то по здоровью не проходят, то на полиграфе сыпятся, то психиатр говорит: «неустойчив, не рекомендован». Мир меняется… Только вот не всегда понятно — в какую сторону.

— Я думал, не придёшь, — пожал я руку Корюшкину на школьном стадионе.

— Я привык сдерживать обещания, — смущённо улыбнулся он, переминаясь с ноги на ногу возле турников. Был сегодня в нелепых шортах по колено и футболке с замысловатой надписью: «I Paused My Game To Be Here».

— Первая тренировка — втягивающая, — сказал я, покручивая шеей. — Побежали.

Сам после вчерашнего решил не фанатеть — лёгкой трусцой, чтоб только кровь разогнать и суставы не застаивались. Первый круг прошел нормально, прохлада, утро… Но вот Ваня сдался быстро — пробежал два круга, остановился, уткнулся руками в бока.

— Фух… Я не могу!

— Давай шагом, — скомандовал я. — Не останавливайся. Это тебе не в танки рубиться. Это — реальность, танкист.

— Жаль, тут нельзя прокачку купить… закись азота, турборежим… — пробурчал Ваня, волоча ноги.

— Вперёд, Волк! — хмыкнул я и побежал дальше, лёгкой рысцой. А Ваня — шагом, важно, как будто из последних сил выносил раненого с поля боя.

После пробежки — турник. Он посмотрел на перекладину с подозрением, будто это ловушка, с трудом подпрыгнул, повис, дёрнулся раз, дёрнулся два… Раздул щёки, заёрзал ногами в воздухе, но подбородок так и остался где-то значительно ниже перекладины. Даже лбом до нее не достал. Спрыгнул тяжело, как будто мешок с кирпичами упал.

— Сильно плохо? — спросил он виновато, будто профукал Олимпиаду.

— Пока да, — кивнул я. — Но не смертельно.

Ну, не буду же я врать и его хвалить, когда всё так очевидно. Так бойца не воспитаешь.

— Я ни на что не способен… — тихо протянул он. — Только работа в лаборатории, за микроскопом, и танки в сети. Я же говорил…

— Говорил, — согласился я. — А теперь делай выводы. Начал — значит, не бросай.

— Уф… не смогу я… Ты вон какой… А я…

— Отставить упаднические настроения, — велел я. — Не всё сразу. С турником не пошло — будем с другого начинать. Я показываю — ты делаешь.

Я не инструктор, но по молодости занимался самбо, боксом чуток в старших классах. И сейчас вспомнил старые тренировки, как гонял нас тренер и какие иногда давал так называемые разгрузочные тренировки.

— Смотри, — показал я на скамейку. — Десять приседаний. Потом десять отжиманий от скамьи — не от земли, не надо героизма. Надорвёшься ещё. И в конце — немного растяжки, дыхалку восстанови. Потом второй заход.

— А третий?.. — глянул он на меня с тоской.

— На третий не дотянешь. Давай хотя бы два круга для начала. Не сдохнешь — будет праздник.

Я сделал паузу, глянул, как он кивает.

— И как ты вообще физо на зачёте сдаёшь? — хмыкнул я.

— Мне так ставили, — пожал плечами Ваня. — Кто же меня за физо уволит? Я же единственный криминалист в отделе. Семь допусков. Очередь экспертиз.

— Ясно… Здесь твои допуска не канают. Давай, Волк, вперёд. База — это сила.

Корюшкин кивнул, будто я приговор только что зачитал. Несмотря на лёгкость заданий, к концу недолгой тренировки он был, как выжатый тюлень. Мокрый, покрасневший, с волосами, прилипшими ко лбу, но почему-то счастливый.

— Как заново родился… — прохрипел он смущенно. — Никогда так себя не чувствовал… Сейчас съем тарелку пельменей с кетчунезом.

Я хмыкнул.

— Только пельмени, без кетчунеза. Пора разгружать твоего внутреннего волка от сала.

Ваня согласно закивал, хватая ртом воздух, как карась на берегу.

— Если хочешь нравиться девчонкам, — строго проговорил я, вспоминая интернетные статейки, которые уже порядком проштудировал, сам-то тоже физуху набирал, — на будущее: никаких пельмешей и кетчунезов.

— Голодать? — в голосе Вани прозвучал ужас.

— Ни в коем случае, Ваня. Больше белка и растительной еды, — вспомнил я свои молодые годы, когда по динамовской линии в секции самбо пахал, готовясь к соревнованиям. — Без крайностей, но и без поблажек.

— Растительной? Как корова? — вздохнул он, поникнув.

— Чтобы как раз не быть коровой, — усмехнулся я. — Ты парень неглупый, сам поищи в сети, изучи вопрос, как хавать, что хавать, от чего отказаться. Сейчас всё в интернете есть — расписано по шагам. Главное — не перегибай палку, все в меру, Ваня. Как говорит наш начальник штаба, без фанатизма.