Мне следует расспросить ее еще раз. Сейчас она явно не может мыслить здраво. С другой стороны, она дала мне ответ, который мне нужен, и я не позволю ей отказаться от него.

— Пойдем. — Я беру ее за руку.

Когда мы выходим, Ария останавливается, чтобы поговорить с Дрю. Я не отпускаю ее, когда она обнимает его на прощание. Я стискиваю зубы и смиряюсь с тем, что мою жену обнимает другой мужчина.

— Спасибо, что ты здесь, — говорит Ария Дрю.

— Конечно. Давай встретимся на этой неделе. Я скучаю по тебе, — говорит ей Дрю.

— Хорошо, — соглашается она. Отлично. Я присоединюсь к ним.

Я бы хотел сказать, что доверяю Арии. Я хочу ей доверять. Но сейчас я не могу позволить себе настолько ослабить бдительность. Я не уверен, что когда-нибудь снова смогу полностью доверять кому-либо.

?

Последний час я провел в спортзале, вымещая свое разочарование на груше. Я не знаю, почему Ария ведет себя так, будто ничего не произошло, и это сводит меня с ума. Я оставил ее с Элоизой и Камми у бассейна. Надеюсь, они смогут убедить ее осознать, что она только что потеряла своего родителя.

Завтра будет оглашение завещания ее отца. Может, после этого она, наконец, осознает это. Я боюсь, что это так сильно ударит по ней, что она не сможет с этим справиться. Не знаю, смогу ли вынести, если увижу, как ей будет больно.

Я стремлюсь сделать все возможное, чтобы она почувствовала себя лучше. Я взял на себя столько хлопот по организации похорон, сколько она мне позволила. Я почти не отходил от нее с тех пор, как она получила тот телефонный звонок. Копы до сих пор понятия не имеют, кто это сделал. Ария же вообще не задумывалась о смерти своего отца.

Что касается меня? Я покопался в его прошлом, пытаясь выяснить, кому, черт возьми, было выгодно убрать его с дороги. Кто бы это ни был, я не настолько наивен, чтобы полагать, что Ария не станет их следующей целью.

— Чем тебя так эта груша разозлила? — Спрашивает Гейб, входя в спортзал.

Я ловлю грушу, оборачиваюсь и свирепо смотрю на своего брата.

— Ты здесь по какой-то причине или просто пытаешься вывести меня из себя?

— А разве я не могу находиться здесь по двум причинам одновременно?

— Конечно, надевай перчатки и пойдем. — Предлагаю я, кивая на корзину у стены.

— Пас, — говорит Гейб. — Если ты испортишь это милое личико, Дейзи надерет тебе задницу.

— Думаю, я смогу с ней справиться. — Смеюсь я.

— Марсель кое-что нашел. Пойдем, — говорит Гейб, разворачивается и уходит.

Я иду за ним в кабинет Джио, где меня ждут трое братьев.

— Что ты нашел? — Спрашиваю я Марселя.

— Свон был на мели. Свадьба, которую вы с Арией сорвали, обеспечила бы ему безбедную жизнь, — говорит он.

— Что значит, он был на мели? — Своны и Денсперы – две самые богатые семьи Мельбурна. Это должно было быть взаимовыгодное соглашение.

— Похоже, у старика были проблемы с азартными играми. За последние три года он просадил все семейные деньги. Этот брак должен был дать ему доступ к фонду Арии, — говорит Марсель.

— А что Денсперы получили бы от этой сделки? — Спрашиваю я его.

— Арию, — говорит Марсель. — Она наследница Swan Enterprises, и, хотя это тонущий корабль, он все равно стоит кучу денег.

Я никогда не пойму, как родители вот так могут продать своего ребенка ради собственной выгоды. Не хочу даже думать о том, что случилось бы с Арией, если бы она не упала мне на колени той ночью в баре.

Когда я возвращаюсь к бассейну, я вижу Арию, сидящую на одном из шезлонгов. Она рыдает, закрыв лицо руками, в то время как Элоиза и Камми пытаются ее утешить.

— Какого хрена вы натворили? — Спрашиваю я своих невесток.

— Мы ничего не делали, — огрызается Элоиза. — Сегодня она похоронила своего отца, Санто. У нее есть полное право плакать.

— Я знаю это, — ворчу я. Я наклоняюсь, подхватываю Арию на руки, и несу ее обратно в дом. Как только мы оказываемся в нашей спальне, я снимаю с нее мокрый купальник и вытираю насухо, а затем забираюсь с ней в постель. Я притягиваю ее к себе и провожу рукой по спине, пока она плачет, уткнувшись мне в грудь.

Я волновался, что она не плачет, что она держит все это в себе. Но теперь, когда она дает волю чувствам, я чертовски хочу, чтобы она остановилась. Мне невыносимо видеть, как ей больно. Это разрывает меня на части, потому что я знаю, что ничем не могу облегчить ее боль.