– Матвей Грамман – лучший акушер России! Я даже построил для него особый госпиталь, где лечат исключительно беременных и принимают роды. По словам знающих людей, такого множества выживших младенцев нет нигде в Европе. Профессор принимал роды у моей сестры Евдокии, – вздыхаю, вспоминая те времена. – Она вышла замуж в весьма почтенном возрасте. Наверное, поэтому роды проходили очень тяжело, более десяти часов. Они ещё и начались раньше положенного срока. В результате родился слабый мальчик, а сестрица совершенно истощилась. Все думали, что вскоре придётся звать священника и отпевать Евдокию. А мальчик не протянет и двух дней. Но выжили, а сестра ждёт второго. Все знатные и богатые дамы, включая иностранок, наблюдаются и рожают в новой больнице. Там ведь ещё и помогают отойти от последствий тяжёлых родов. Так что к вам приедет лучший доктор мира.

Карл буквально расцветал на моих глазах. Аж глаза заблестели.

– Только прошу вас дождаться господина Граммана и пока не вступать с женой в связь. Может, он рекомендует какие-то лекарства или укрепляющие травы. И вообще, сам Матвей расскажет вам много полезного в этом деле.

– Но как быть? Знаете ли, иногда прям невтерпёж, – Карл наклонился над доской и прошептал это, явно смущаясь.

Забавляет меня лютеранская мораль. Режут людей тысячами, но тема секса у них табу. Или он так сильно любит жену, что не изменят ей? Действительно, о любовницах короля разведка молчит. Решаю малость пошутить и тоже произношу шёпотом:

– Поверьте, Ваше Величество. Вы только щёлкните пальцем, и к вам в койку запрыгнет десяток дамочек. Может, некоторые окажутся не совсем девицами, но всё равно запрыгнут.

Карл сначала выпучил глаза и отодвинулся от доски. Затем заржал, как лошадь Пржевальского:

– Ха-ха! Не совсем девицы! Ха-ха!

Отсмеявшись, он отмахнулся от забежавшего лакея, скорее всего, выполняющего функции охраны. Народ всполошился, что-то шум странный. Вдруг их монарха прямо сейчас режет этот русский варвар?

– А правда, что у вас целый гарем? И там девицы на любой вкус, и есть даже чёрная африканка? – вопрос прозвучал по-детски и наивно.

– Не совсем. Но доля истины в этом есть, – отвечаю, сделав таинственное лицо.

– Ха-ха! – последовал новый взрыв гогота. – За это надо выпить! Курт, вина!

«Ёпт!» – мысленно возопил я. Надо быстрее бежать домой, иначе сопьюсь.

Встреча с новгородскими и псковскими купцами проходила в местном кремле. А где ещё? Оказывается, в городе, славящимся древними торговыми традициями и богатыми людьми, нет нормального помещения для собраний. На самом деле их и в Москве мало, чего говорить о Великом Новгороде. Просто я злой и готов сорваться на любую мелочь. Будто почувствовав моё настроение, четыре десятка представительных мужчин стоят ни живые ни мёртвые. И поделом. Сейчас обрадую их, а затем начну снимать стружку. Ибо хватит испытывать моё терпение.

Беру бокал с морсом у тихо подошедшего Саввы и делаю несколько глотков. Засранец! Опять намешал в напиток успокаивающих травок. В принципе, вкусно, но проделки дядьки иногда пугают. Я вроде держусь и никого на кол сажать не собираюсь. Ну, злюсь немного. В следующий раз он мне слабительное добавит? Мол, через задний проход очистим тело от нездоровых мыслей? С возмущением смотрю на махинатора, но тот сделал столь умильную рожицу, что заставил меня улыбнуться. Клоун-переросток!

Отдаю посуду и перевожу хмурый взгляд на замерших людей. Вернее, олигархов местного розлива. А некоторые и всероссийский уровень потянут. Деньги у них есть, только мыслят эти деятели однобоко. Не все, но большинство.

Толпа чётко делилась на малую часть, которую составляли представители знатных родов – Заболоцкий, Колычёв, Корецкий, Кропоткин, Мещерский, Плещеев, Пушкин и Тебет-Уланович.

Купеческие рода представляли – Иголкин, Кошкин, Меншиков, Поганкин, Ямской, а также братья Русиновы, Скрипины и Сырковы. Остальные торговцы попроще, но всё равно входят в число богатейших людей Новгорода и Пскова. Думаю, по совокупному капиталу они способны превзойти даже москвичей.

Иголкин добрался до Новгорода чуть ли не раньше меня, зная о собрании. Оно и верно. Психология здесь такая, что примелькаешься монарху и получишь какую-нибудь выгоду. Только меня откровенно побаиваются. Дураки, конечно. Я никогда не накажу человека без вины. А вот проявившего себя награжу. Иногда мои советы, особенно купцам и промышленникам, гораздо ценнее, нежели материальные блага. Умные людишки это давно осознали. Значит, Афанасий относится к этой редкой категории моих подданных.

Отдельно от толпы бояр с купцами и немного впереди стоят: губернатор Новгорода – князь Фёдор Семёнович Урусов, его товарищ – Никита Степанович Бухвостов и глава канцелярии – Василий Мануйлов. Кстати, последний является моими глазами и ушами в регионе. Это очень удобный способ держать руку на пульсе происходящего. Но даже толковый Никитка не может отследить все губернские дела. И есть опасность, что столь нужного человека могут перекупить. Однако прочь паранойя.

– Мой царственный брат Карл Шведский признал произвол своих чиновников и купцов, творимый против русских подданных, – машу рукой Лихачёву, который достал документы, выданные королём. – Назначайте толковых людишек и немедля посылайте их в Нарву, Ревель и Стокгольм, где вас обобрали или ещё как обидели. Лучше не тяните и куйте железо, пока горячо. Но думаю, откровенного обмана более не будет. Уж слишком зол был Карл. Ведь это урон его чести. И впредь воров разных, таможенников или купцов, король будет наказывать вельми строго. Далее все вопросы будете решать в суде. Мы договорились, что теперь в каждом магистрате сядет человечек из России, дабы шведы дела не затягивали. Любое дело не должно рассматриваться более седмицы. Грамота об этом тоже имеется. Сами представителей выберете? Или лучше своих назначить?

– Сами, царь-батюшка! Нечего тебе ещё о таких мелочах беспокоиться. И огромный тебе поклон от всех торговых людей Великого Новгорода!

Иголкин первый пришёл в себя от столь неожиданной новости и решил ковать железо. После того как купцы дружно отвесили мне поясной поклон, выскочка удостоился парочки хмурых взглядов. Афанасий не маленький и знает что делает. Значит, чует за собой силу, раз щёлкнул по носу более богатых коллег. Кстати, у меня к нему меньше всех претензий, которые сейчас обрушаться на расслабившихся торгашей. Вернее, купчину надо хвалить, а не ругать.