Шрифт:
– Точно, смогут! Наши дети точно смогут быть такими, какими не могли быть мы! Уже могут!..
Взрослый и ребёнок взобрались на холм, уселись прямо на чуть поблекшую из-за зимы траву на вершине. Так, чтобы хорошо видеть окрестности. Полюбовались ими. А потом Мэй сама приступила к нелёгкому разговору. Искоса, хитро глянула на немного строгий профиль дяди:
– Ну? Начинай!
– Что?
Йли состроила уморительную рожицу:
– Нотации, конечно! Ты же для этого меня позвал?
Мар потрепал девочку по пушистой макушке:
– Я тебя, Смешинка, позвал не для того, чтобы ругать.
Мэй хихикнула, подтверждая прозвище, что он дал ей:
– А зачем тогда?
– Предупредить, чтобы была аккуратнее и внимательнее. Когда будешь планировать свои очередные "возмездия". Если не собираешься, конечно, стать убийцей в таком юном возрасте.
– С этим деканом что-то не то?- настороженно спросила девочка, даже не пытаясь делать вид, что она не при делах.
Мар успокоил. Или нет? Нейтрально сообщил:
– Откачали. Но всё пошло не совсем так, как ты для него планировала. Кроме "уборных" радостей, он огрёб ещё страшнейшую аллергию. Теперь выглядит ужасно: худой и покрытый пятнами, как леопард.
– Шрамы останутся?- деловито уточнила Мэй.
– Нет, похоже,- успокоил Мар.
И тут же пожалел об этом. Он её успокаивает, а она смеётся:
– Вот видишь, какая польза и красота! Почистился, омолодился, кожа отшелушилась старая. Юношей будет выглядеть! И подумал над своим поведением, надеюсь!
Мар нахмурился. Девочка притулилась к его боку и негромко, уже нормальным голосом, пообещала:
– Я поняла, Мар. Буду осторожнее. Прости за друга. Если нужно, попрошу прощения у него самого.
Дормерский муж приобнял девочку за хрупкие плечики. Это, пожалуй, будет лишним...
***
Лавиль тоже получил свою меру разговоров по душам. Правда, совсем небольшую.
Как он ни отговаривался работой и прочим, матушка всё-таки навестила его. Прорвалась, можно сказать, сквозь все заслоны. Увидев сына, не удивилась. Хмыкнула:
– Что-то подобное я и подозревала. Кто тебя траванул, милый? И за какие заслуги?
Дамиан криво усмехнулся:
– За какие заслуги я могу представить, а вот кто, ума не приложу.
Анизетт Лавиль легко чмокнула великовозрастного сынулю в лоб:
– Неужели мой мальчик внезапно поглупел?
Дамиан расслабленно улыбнулся под ласковой материнской рукой. Она гладила его по голове, как маленького. Наверное, вид у него совсем не ахти. Испугалась мама... Он попытался отвлечь её и выдал подозрение, которым не поделился ни с кем:
– Поглупел или нет, но у меня только одно предположение. И оно дикое.
– Какое?- отвлеклась от печалей Анизетт Лавиль.
– Ребёнок. Меня могла отравить только девочка лет семи-восьми. При том не так, как это обычно принято.
Матушка отреагировала философски и как-то обыденно:
– Что ж, сын мой, талантливые дети встречаются! Поверь мне. Ты был именно таким. Я потому, собственно, и отдала тебя Марвину в обучение. Чтобы окружающие остались более-менее целы. Хорошо хоть семью ты никогда не трогал.
И тут же, без перехода, заботливо уточнила у сына:
– Ты похудел что-то. И выглядишь странно... Ты не влюбился ненароком?
Дамиан принуждённо рассмеялся:
– Конечно я выгляжу странно. С такими-то пятнами!
И тут же опередил мать, задав свой вопрос:
– Кстати, я давно уже хотел уточнить у тебя некоторые частности по поводу наших предков.
– А что?- подняла брови Анизетт.- У тебя есть какие-то сомнения?
– Да,- прямо ответил Дамиан.- У меня есть подозрения, что я знаю не всё. В том смысле, что не знаю ничего, об эльфах в своём родовом древе.
Анизетт Лавиль поджала губы. Подумала пару секунд и ласково проворковала. Пусть сын задумается. И признает то, что, судя по всему, всё-таки произошло:
– Эту историю, милый, я расскажу тебе только тогда, когда ты признаешь то, что и так видно невооружённым глазом. Что ты влюбился.
Глава 15.
Так проходило время студенческих каникул для Дамиана Лавиля. И для обитателей Гарнарского замка. Их мы ещё коснёмся, а пока навестим всех подруг нашей Нел по очереди.