Ревизор (параллельный перевод)
вернуться

Гоголь Николай Васильевич
Шрифт:
No, not a bit. I'm positive it isn't. One's eyes must be quite dark to go with dun-color. Нейдет, я что угодно даю, нейдет: для этого нужно, чтобы глаза были совсем темные.
ANNA. Анна Андреевна.
That's nice! And aren't my eyes dark? They are as dark as can be. Вот хорошо! а у меня глаза разве не темные? самые темные.
What nonsense you talk! Какой вздор говорит!
How can they be anything but dark when I always draw the queen of clubs. Как же не темные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму?
MARYA. Марья Антоновна.
Why, mamma, you are more like the queen of hearts. Ах, маменька! вы больше червонная дама.
ANNA. Анна Андреевна.
Nonsense! Perfect nonsense! Пустяки, совершенные пустяки!
I never was a queen of hearts. [She goes out hurriedly with Marya and speaks behind the scenes.] The ideas she gets into her head! Queen of hearts! Я никогда не была червонная дама. (Поспешно уходит вместе с Марьей Антоновной и говорит за сценою.) Этакое вдруг вообразится! червонная дама!
Heavens! What do you think of that? Бог знает что такое!
As they go out, a door opens through which Mishka sweeps dirt on to the stage. По уходе их отворяются двери, и Мишка выбрасывает из них сор.
Osip enters from another door with a valise on his head. Из других дверей выходит Осип с чемоданом на голове.
SCENE IV Явление IV
Mishka and Osip. Мишка и Осип.
OSIP. Осип.
Where is this to go? Куда тут?
MISHKA. Мишка.
In here, in here. Сюда, дядюшка, сюда!
OSIP. Осип.
Wait, let me fetch breath first. Постой, прежде дай отдохнуть.
Lord! What a wretched life! Ах ты, горемычное житье!
On an empty stomach any load seems heavy. На пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела.
MISHKA. Мишка.
Say, uncle, will the general be here soon? Что, дядюшка, скажите: скоро будет генерал?
OSIP. Осип.
What general? Какой генерал?
MISHKA. Мишка.
Your master. Да барин ваш.
OSIP. Осип.
My master? Барин?
What sort of a general is he? Да какой он генерал?
MISHKA. Мишка.
Isn't he a general? А разве не генерал?
OSIP. Осип.
Yes, he's a general, only the other way round. Генерал, да только с другой стороны.
MISHKA. Мишка.
Is that higher or lower than a real general? Что ж, это больше или меньше настоящего генерала?
OSIP. Осип.
Higher. Больше.
MISHKA. Мишка.
Gee whiz! That's why they are raising such a racket about him here. Вишь ты как! то-то у нас сумятицу подняли.
OSIP. Осип.
Look here, young man, I see you're a smart fellow. Get me something to eat, won't you? Послушай, малый: ты, я вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь поесть.
MISHKA. Мишка.
There isn't anything ready yet for the likes of you. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово.
You won't eat plain food. When your master takes his meal, they'll let you have the same as he gets. Простова блюда вы не будете кушать, а вот как барин ваш сядет за стол, так и вам того же кушанья отпустят.
OSIP. Осип.
But have you got any plain stuff? Ну, а простова-то что у вас есть?
MISHKA. Мишка.
We have cabbage soup, porridge and pie. Щи, каша да пироги.
OSIP. Осип.
That's all right. Давай их, щи, кашу и пироги!
We'll eat cabbage soup, porridge and pie, we'll eat everything. Ничего, всё будем есть.
Come, help me with the valise. Ну, понесем чемодан!
Is there another way to go out there? Что, там другой выход есть?
MISHKA. Мишка.
Yes. Есть.
They both carry the valise into the next room. Оба несут чемодан в боковую комнату.
SCENE V Явление V
The Sergeants open both folding doors. Квартальные отворяют обе половинки дверей.
Khlestakov enters followed by the Governor, then the Superintendent of Charities, the Inspector of Schools, Dobchinsky and Bobchinsky with a plaster on his nose. Входит Хлестаков; за ним городничий, далее попечитель богоугодных заведений, смотритель училищ, Добчинский и Бобчинский с пластырем на носу.
The Governor points to a piece of paper lying on the floor, and the Sergeants rush to pick it up, pushing each other in their haste. Г ородничий указывает квартальным на полу бумажку - они бегут и снимают ее, толкая друг друга впопыхах.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Excellent institutions. Хорошие заведения.
I like the way you show strangers everything in your town. Мне нравится, что у вас показывают проезжающим все в городе.
In other towns they didn't show me a thing. В других городах мне ничего не показывали.
GOVERNOR. Городничий.
In other towns, I venture to observe, the authorities and officials look out for themselves more. В других городах, осмелюсь доложить вам, градоправители и чиновники больше заботятся о своей, то есть, пользе.
Here, I may say, we have no other thought than to win the Government's esteem through good order, vigilance, and efficiency. А здесь, можно сказать, нет другого помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание начальства.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
The lunch was excellent. I've positively overeaten. Завтрак был очень хорош; я совсем объелся.
Do you set such a fine table every day? Что, у вас каждый день бывает такой?
GOVERNOR. Городничий.
In honor of so agreeable a guest we do. Нарочно для такого приятного гостя.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
I like to eat well. Я люблю поесть.
That's what a man lives for-to pluck the flowers of pleasure. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия.
What was that fish called? Как называлась эта рыба?
ARTEMY [running up to him]. Артемий Филиппович (подбегая).
Labardan. Лабардан-с.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
It was delicious. Очень вкусная.
Where was it we had our lunch? In the hospital, wasn't it? Где это мы завтракали? в больнице, что ли?
ARTEMY. Артемий Филиппович.
Precisely, in the hospital. Так точно-с, в богоугодном заведении.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Yes, yes, I remember. Помню, помню, там стояли кровати.
There were beds there. The patients must have gotten well. There don't seem to have been many of them. А больные выздоровели? там их, кажется, немного.
ARTEMY. Артемий Филиппович.
About ten are left. The rest recovered. Человек десять осталось, не больше; а прочие все выздоровели.
The place is so well run, there is such perfect order. Это уж так устроено, такой порядок.
It may seem incredible to you, but ever since I've taken over the management, they all recover like flies. С тех пор как я принял начальство, - может быть, вам покажется даже невероятным, - все как мухи выздоравливают.
No sooner does a patient enter the hospital than he feels better. And we obtain this result not so much by medicaments as by honesty and orderliness. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
GOVERNOR. Городничий.
In this connection may I venture to call your attention to what a brain-racking job the office of Governor is. Уж на что, осмелюсь доложить вам, головоломна обязанность градоначальника!
There are so many matters he has to give his mind to just in connection with keeping the town clean and repairs and alterations. In a word, it is enough to upset the most competent person. But, thank God, all goes well. Столько лежит всяких дел, относительно одной чистоты, починки, поправки... словом, наиумнейший человек пришел бы в затруднение, но, благодарение Богу, все идет благополучно.
Another governor, of course, would look out for his own advantage. But believe me, even nights in bed I keep thinking: Иной городничий, конечно, радел бы о своих выгодах; но, верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь:
"Oh, God, how could I manage things in such a way that the government would observe my devotion to duty and be satisfied?" "Господи Боже Ты мой, как бы так устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно?.."
Whether the government will reward me or not, that of course, lies with them. Наградит ли оно, или нет - конечно, в его воле; по крайней мере, я буду спокоен в сердце.
At least I'll have a clear conscience. When the whole town is in order, the streets swept clean, the prisoners well kept, and few drunkards-what more do I want? Когда в городе во всем порядок, улицы выметены, арестанты хорошо содержатся, пьяниц мало... то чего ж мне больше?
Upon my word, I don't even crave honors. Ей-ей, и почестей никаких не хочу.
Honors, of course, are alluring; but as against the happiness which comes from doing one's duty, they are nothing but dross and vanity. Оно, конечно, заманчиво, но пред добродетелью всё прах и суета.
ARTEMY [aside]. Артемий Филиппович (в сторону).
Oh, the do-nothing, the scoundrel! How he holds forth! Эка, бездельник, как расписывает!
I wish the Lord had blessed me with such a gift! Дал же Бог такой дар!
KHLESTAKOV. Хлестаков.
That's so. Это правда.
I admit I sometimes like to philosophize, too. Sometimes it's prose, and sometimes it comes out poetry. Я, признаюсь, сам люблю иногда заумствоваться: иной раз прозой, а в другой и стишки выкинутся.
BOBCHINSKY [to Dobchinsky]. Бобчинский (Добчинскому).
How true, how true it all is, Piotr Ivanovich. Справедливо, все справедливо, Петр Иванович!
His remarks are great. It's evident that he is an educated man. Замечания такие... видно, что наукам учился.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Would you tell me, please, if you have any amusements here, any circles where one could have a game of cards? Скажите, пожалуйста, нет ли у вас каких-нибудь развлечений, обществ, где бы можно было, например, поиграть в карты?
GOVERNOR [aside]. Городничий (в сторону).
Ahem! I know what you are aiming at, my boy. [Aloud.] God forbid! Why, no one here has even heard of such a thing as card-playing circles. Эге, знаем, голубчик, в чей огород камешки бросают! (Вслух.) Боже сохрани! здесь и слуху нет о таких обществах.
I myself have never touched a card. I don't know how to play. Я карт и в руки никогда не брал; даже не знаю, как играть в эти карты.
I can never look at cards with indifference, and if I happen to see a king of diamonds or some such thing, I am so disgusted I have to spit out. Смотреть никогда не мог на них равнодушно; и если случится увидеть этак какого-нибудь бубнового короля или что-нибудь другое, то такое омерзение нападет, что просто плюнешь.
Once I made a house of cards for the children, and then I dreamt of those confounded things the whole night. Раз как-то случилось, забавляя детей, выстроил будку из карт, да после того всю ночь снились проклятые.
Heavens! Бог с ними!
How can people waste their precious time over cards! Как можно, чтобы такое драгоценное время убивать на них?
LUKA LUKICH [aside]. Лука Лукич (в сторону).
But he faroed me out of a hundred rubles yesterday, the rascal. А у меня, подлец, выпонтировал вчера сто рублей.
GOVERNOR. Городничий.
I'd rather employ my time for the benefit of the state. Лучше ж я употреблю это время на пользу государственную.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Oh, well, that's rather going too far. Ну, нет, вы напрасно, однако же...
It all depends upon the point of view. Все зависит от той стороны, с которой кто смотрит на вещь.
If, for instance, you pass when you have to treble stakes, then of course-No, don't say that a game of cards isn't very tempting sometimes. Если, например, забастуешь тогда, как нужно гнуть от трех углов... ну, тогда конечно... Нет, не говорите, иногда очень заманчиво поиграть.
SCENE VI Явление VI
The above, Anna Andreyevna and Marya Antonovna. Те же, Анна Андреевна и Марья Антоновна.
GOVERNOR. Городничий.
Permit me to introduce my family, my wife and daughter. Осмелюсь представить семейство мое: жена и дочь.
KHLESTAKOV [bowing]. Хлестаков (раскланиваясь).
I am happy, madam, to have the pleasure of meeting you. Как я счастлив, сударыня, что имею в своем роде удовольствие вас видеть.
ANNA. Анна Андреевна.
Our pleasure in meeting so distinguished a person is still greater. Нам еще более приятно видеть такую особу.
KHLESTAKOV [showing off]. Хлестаков (рисуясь).
Excuse me, madam, on the contrary, my pleasure is the greater. Помилуйте, сударыня, совершенно напротив: мне еще приятнее.
ANNA. Анна Андреевна.
Impossible. Как можно-с!
You condescend to say it to compliment me. Вы это так изволите говорить, для комплимента.
Won't you please sit down? Прошу покорно садиться.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Just to stand near you is bliss. But if you insist, I will sit down. Возле вас стоять уже есть счастие; впрочем, если вы так уже непременно хотите, я сяду.
I am so, so happy to be at your side at last. Как я счастлив, что наконец сижу возле вас.
ANNA. Анна Андреевна.
I beg your pardon, but I dare not take all the nice things you say to myself. Помилуйте, я никак не смею принять на свой счет...
I suppose you must have found travelling very unpleasant after living in the capital. Я думаю, вам после столицы вояжировка показалась очень неприятною.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Extremely unpleasant. Чрезвычайно неприятна.
I am accustomed, comprenez-vous, to life in the fashionable world, and suddenly to find myself on the road, in dirty inns with dark rooms and rude people-I confess that if it were not for this chance which-[giving Anna a look and showing off] compensated me for everything- Привыкши жить comprenez vous, в свете, и вдруг очутиться в дороге: грязные трактиры, мрак невежества... Если б, признаюсь, не такой случай, который меня... (посматривает на Анну Андреевну и рисуется перед ней) так вознаградил за всё...
ANNA. Анна Андреевна.
It must really have been extremely unpleasant for you. В самом деле, как вам должно быть неприятно.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
At this moment, however, I find it exceedingly pleasant, madam. Впрочем, сударыня, в эту минуту мне очень приятно.
ANNA. Анна Андреевна.
Oh, I cannot believe it. Как можно-с!
You do me much honor. Вы делаете много чести.
I don't deserve it. Я этого не заслуживаю.
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Why don't you deserve it? Отчего же не заслуживаете?
You do deserve it, madam. Вы, сударыня, заслуживаете.
ANNA. Анна Андреевна.
I live in a village. Я живу в деревне...
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Well, after all, a village too has something. Да деревня, впрочем, тоже имеет свои пригорки, ручейки...
It has its hills and brooks. Of course it's not to be compared with St. Petersburg. Ну, конечно, кто же сравнит с Петербургом!
Ah, St. Petersburg! What a life, to be sure! Эх, Петербург! что за жизнь, право!
Maybe you think I am only a copying clerk. No, I am on a friendly footing with the chief of our department. Вы, может быть, думаете, что я только переписываю; нет, начальник отделения со мной на дружеской ноге.
He slaps me on the back. Этак ударит по плечу:
"Come, brother," he says, "and have dinner with me." "Приходи, братец, обедать!"
I just drop in the office for a couple of minutes to say this is to be done so, and that is to be done that way. Я только на две минуты захожу в департамент, с тем только, чтобы сказать: "Это вот так, это вот так!"
There's a rat of a clerk there for copying letters who does nothing but scribble all the time-tr, tr-They even wanted to make me a college assessor, but I think to myself, "What do I want it for?" А там уж чиновник для письма, этакая крыса, пером только - тр, тр... пошел писать. Хотели было даже меня коллежским асессором сделать, да, думаю, зачем.
And the doorkeeper flies after me on the stairs with the shoe brush. И сторож летит еще на лестнице за мною со щеткою:
"Allow me to shine your boots for you, Ivan Aleksandrovich," he says. [To the Governor.] Why are you standing, gentleman? "Позвольте, Иван Александрович, я вам, говорит, сапоги почищу". (Городничему.) Что вы, господа, стоите?
Please sit down. Пожалуйста, садитесь! Вместе.
{GOVERNOR. Городничий.
Our rank is such that we can very Чин такой, что еще можно постоять.
Together { well stand. {ARTEMY. Артемий Филиппович.
We don't mind standing. Мы постоим.
{LUKA. Лука Лукич.
Please don't trouble. Не извольте беспокоиться!
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Please sit down without the rank. [The Governor and the rest sit down.] I don't like ceremony. Без чинов, прошу садиться. Городничий и все садятся. Я не люблю церемонии.
On the contrary, I always like to slip by unobserved. Напротив, я даже стараюсь всегда проскользнуть незаметно.
But it's impossible to conceal oneself, impossible. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя!
I no sooner show myself in a place than they say, Только выйду куда-нибудь, уж и говорят:
"There goes Ivan Aleksandrovich!" "Вон, говорят, Иван Александрович идет!"
Once I was even taken for the commander-in-chief. The soldiers rushed out of the guard-house and saluted. А один раз меня приняли даже за главнокомандующего: солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем.
Afterwards an officer, an intimate acquaintance of mine, said to me: После уже офицер, который мне очень знаком, говорит мне:
"Why, old chap, we completely mistook you for the commander-in-chief." "Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего".
ANNA. Анна Андреевна.
Well, I declare! Скажите как!
KHLESTAKOV. Хлестаков.
I know pretty actresses. С хорошенькими актрисами знаком.
I've written a number of vaudevilles, you know. Я ведь тоже разные водевильчики...
I frequently meet literary men. Литераторов часто вижу.
I am on an intimate footing with Pushkin. С Пушкиным на дружеской ноге.
I often say to him: Бывало, часто говорю ему:
"Well, Pushkin, old boy, how goes it?" "Ну что, брат Пушкин?" -
"So, so, partner," he'd reply, "as usual." "Да так, брат, - отвечает, бывало, - так как-то всё..."
He's a great original. Большой оригинал.
ANNA. Анна Андреевна.
So you write too? Так вы и пишете?
How thrilling it must be to be an author! Как это должно быть приятно сочинителю!
You write for the papers also, I suppose? Вы, верно, и в журналы помещаете?
KHLESTAKOV. Хлестаков.
Yes, for the papers, too. Да, и в журналы помещаю.
I am the author of a lot of works-The Marriage of Figaro, Robert le Diable, Norma. Моих, впрочем, много есть сочинений: "Женитьба Фигаро", "Роберт-Дьявол", "Норма".
I don't even remember all the names. Уж и названий даже не помню.
I did it just by chance. I hadn't meant to write, but a theatrical manager said, И всё случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит:
"Won't you please write something for me?" "Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь".
I thought to myself: Думаю себе:
"All right, why not?" "Пожалуй, изволь, братец!"
So I did it all in one evening, surprised everybody. И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил.