Шрифт:
Оставляю кошака в кустах, предупредив:
– Не лезь. Я сам.
– Пф-ф, – недовольно отзывается он.
Выхожу на обочину за фордиком и неторопливо иду к мужикам. Почти поравнявшись с ними, вклиниваюсь в «беседу» – многозначительно произношу:
– Вы поосторожней бы, парни. Этот кадр очень опасный.
Тощий крутит головой, окидывает меня взглядом и язвительно спрашивает:
– Ты чё, бомжара, в свидетели прёшь? Вали отсюда, пока не обломилось!
– Ой! – делаю я удивлённое лицо. – А у вас какая-то грязь прилипла.
И протягиваю левую руку к тощему. К области солнечного сплетения. Он пялится туда же, и я бью.
Точнее, это даже не удар – короткий тычок резким сокращением мышц руки, буквально полтора-два сантиметра вперёд. Тощий икает, сгибается пополам и явно теряет способность оценивать обстановку. Можно было и сильнее, но стукни я со всей дури – мог его и на тот свет отправить.
Реакция у здоровяка оказывается отличной, впору похвалить. Он успевает размахнуться, но я его не жду. Бью внутренней стороной берца ему в голень. Глаза мужика округляются от боли, он тоже сгибается. Ну – большой и довольно быстрый, лучше добавить. Бью ладонями по ушам – наверняка этот удар заставит его лечить барабанные перепонки. А в настоящий момент займёт на несколько минут.
Убедившись в том, что противники плотно заняты собой, неторопливо шагаю к чёрному «Градиенту».
Двери целы. Да и вообще видимых повреждений с этой стороны машины нет, так что точно – решили водилу фордика на бабки развести. Может, с другой стороны? Но тогда интересно, каким образом фордик сумел там что-то поцарапать…
Пассажир сзади и не думает выскакивать и принимать участие в происходящем.
А нет, затвором клацнул. Ну-ну.
Быстро строю иллюзию перед своим лицом – морду барона Васильева в медвежьем обличье. Первое, что на ум пришло.
И заглядываю в окно.
Жирный мужик издаёт сдавленный звук. Зеваю, предъявляя огромные клыки. Он тонко визжит, роняет ствол и закрывает голову руками. Правильно: оборотня пулей не возьмёшь.
Хмыкаю и отправляюсь выводить из ступора пострадавшую сторону.
Водитель фордика держится за заплывший глаз и по-прежнему жмётся к капоту, моргает, явно ничего не соображая.
– Быстро за руль! – рявкаю ему. – И сматываемся.
Должен же я обеспечить себе проезд до Москвы?
Он кивает, судорожно рвёт дверку машины, и я занимаю переднее пассажирское место. Кошак прыгает мне на колени.
Всю дорогу бандитская жертва, счастливо избежавшая подставы, болтает без умолку. На всякий случай беру визитку, в которой значится, что водитель фордика – страховой агент.
– Если вам вдруг понадобится, обращайтесь в любой момент! Хоть ночью! – трещит он.
Ну… всё может пригодиться. Кота вот застрахую, почему и нет.
Глава 6
Говорю мужику, чтобы высадил в паре кварталов от тренировочной башни Императорского училища.
– Гос-сподин князь?.. – заикается девушка на ресепшене, когда я провожу по считывателю ключ-картой.
Представляю, как я сейчас выгляжу. Куртка лешего подошла мне по росту, но изрядно велика. А уж то, что под ней… Выгляжу наверняка так, будто продирался через терновые кусты.
– Что-то не так? – любезно интересуюсь.
– Кот… С котом… с животными… – начинает мямлить девица.
– Запишите: с сегодняшнего дня в комнате князя Каменского проживает хранитель рода.
Не думаю, что девушка хорошо разбирается в родовых хранителях. А на оставшиеся четыре дня и такая ложь сойдёт.
При словах «хранитель рода» ощущаю исходящее от химеринга удовольствие. Лови, пушистый, мне не жалко.
Подхожу к лифту и едва успеваю выставить руку, потому что следом влетает незнакомый парень.
– Аркадий Мезенцев, – представляется он тут же. И продолжает тараторить: – Князь, что вы думаете насчёт вашего будущего турнира с Даниилом Котовым? Вы будете делать ставки на себя? Если да, обратитесь ко мне, всё будет чётко как в банке.
Киваю. Значит, не просто пари, а ставки? Деньги у меня есть – около сорока тысяч, полученных с продажи на аукционе шерсти химеринга. Но они лежат на карте, потерянной в разломе вместе со смартфоном. Восстановить карту – не проблема, да и сумма для ставки, пожалуй, неплоха. Конечно, я опять останусь без денег. Но ведь есть что продать. И сумка лешего, в которой перекатываются вынесенные из разлома шары-боласы, – тому подтверждение. А ещё можно попробовать настричь химеринговой шерсти…
Кидаю взгляд на кота. Вряд ли он напрямую читает мысли, но смотрит на меня с явным укором.
– Обязательно к вам обращусь, – обещаю Мезенцеву.
Ещё как. Уродов типа этого Котова надо ставить на место. Иначе ведь не поймут. А козыри в рукаве у меня есть.
У двери апартаментов меня ждёт плохой сюрприз. Нет: очень плохой. Дверь открыта.
Твою ж мать…
С неприятным предчувствием толкаю дверь ногой и быстро иду в спальню. Клетка Шанка валяется на полу у шкафа. Рядом рассыпаны часы и побрякушки.