— Не хватит! Жаль! Буду искать.

— Можно, если попадутся, не шланги, а ПВХ-трубы проложить на недостающий участок.

— Буду думать. А что у тебя за ссора с Николаем случилась?

— Уже прибегал жаловаться?

— Бабы мои весточку принесли. А им николаевские рассказывали. Сказывают, что обломал ты его знатно!

— Никого я не обламывал. Женские сплетни. Просто предупредил, чтобы не повышал на моих женщин голос. А желательно, чтобы даже не смотрел в их сторону.

— Ну, то вы сами разбирайтесь. По-соседски. Ты забор по внешнему периметру собираешься начинать возводить?

— Вчера смотрел на материал. С нашими возможностями это займет не один месяц.

— Угу. Я вчера приволок одно бревно. Валежник. Вроде бы и сухое, и небольшое, но жутко тяжелое.

— Из пальмовых?

— Да. Плотная древесина, хотя видно, что давно лежит. Теперь ее наверх еще как-то поднять надо. Ладно. Бывай!

Копать больше не пришлось. Штык истлел, а портить еще одну мне не хотелось.

Теперь можно быстро сбегать на место выпадения «манны». Это место почти в конце пятисотметровой экономической зоны.

Никого отвлекать от работ я не стал. Если будет что-то громоздкое, тогда вернусь за помощью. Взял лук со стрелами и не торопясь, чтобы по пути искать еще и кристаллы, отправился к кустарнику. До того места я еще ни разу не ходил.

Прогулка в один конец принесла мне три кристалла.

Первое, что я заметил, был велосипед, руль которого торчал из высокой травы. А чуть дальше труп мужчины. Хоть и без одежды и экипировки, думаю, что это велоспортсмен. И велик для дальних поездок по пересеченной местности.

Велосипед для меня ценности не представляет. Только дорожная сумка, закрепленная на багажнике, и отлетевший в сторону рюкзак. Причем, он так неудачно отлетел, что придется думать, как его оттуда доставать. Под куст. А у него очень опасные колючки. Значит надо искать длинную палку с сучком, чтобы ею вытаскивать.

Я выпрямился, чтобы осмотреться. Это и спасло! Многоножка была уже в полусотне шагов от меня. Моих шагов! Ни о защите, ни о бегстве не могло быть речи. Тварь меня видела и целенаправленно мчалась именно ко мне.

Мне как-то рассказывали историю, что кобра, пытаясь укусить человека за ногу, зацепилась за штанину. От стресса человек выскочил из штанов. Тогда мы все смеялись над рассказчиком, пытающемся доказать, что возможности человеческого организма в экстремальной ситуации безграничны.

Этот случай было первое, что я вспомнил, очутившись под кустом. Только потом выдохнул, и начал дышать. А уже потом осматриваться.

Я под кустом. Из этой позиции видно, что у растения один ствол, толщиной в три — четыре моих пальца, который поднимается до первого разветвления сантиметров на двадцать-тридцать. Потом ствол разделяется на несколько ветвей, покрытых сантиметровыми шипами. За тем каждая веточка снова разделяется. И так далее, превращая куст в шарообразное растение. Дальше растут другие кусты, и все их кроны переплетены между собой.

Я, поворачивая голову в сторону, где, теперь не скрываясь и громко стрекача, перемещалась тварь, больно укололся затылком.

Сука! Звук многоножка во время охоты может отключать! А теперь, когда раскрыта, выражает свое недовольство.

Из положения «лежа», я мог хорошо рассматривать это существо.

Сейчас, прижимаясь к земле, она рассматривала меня с полутора метров, несколькими парами глаз, почти скрытых за мелкими ярко-коричневыми ворсинками.

Пасть размерами не впечатлила. Открывается, как у жабы, только в нее моя голова свободно пролезет. А потом уши зацепятся за ряд острейших зубов. Раньше я думал, что у такого большого существа и пасть должна быть огромная, чтобы разрывать добычу.

У многоножки с этим на первом этапе справлялись ногочелюсти, недоразвитая пара лап по бокам от пасти. В первую нашу встречу я спутал их со жвалами. Ногочелюсти были снабжены острыми пилами, которые не только захватывали, удерживали и подтягивали добычу, но и могли разрезать ее на куски. На примере коров было видно, что делать они это умеют качественно и быстро.

Многоножке очень хотелось добраться до меня. Но к моей огромной радости, длинными и приплюснутыми беговыми лапами тварь хватать не могла. А ногочелюсти, которые могли бы схватить меня, по своему строению на концах были широкими, и пробраться под куст не могли. Я со страхом наблюдал, с какой осторожностью существо пыталось просунуть захваты, но едва до ближайшего шипа растения оставалось несколько миллиметров, оно прекращало попытку, оглашая округу стрекотанием. Нервничает, падла!

У меня появилась мысль, что многоножка очень боится прикасаться к этим кустам. Или опасается травм, или шипы могут ей чем-то навредить. Например, ядом. После этой мысли рана на затылке начала печь. А может это только внушение.

Отлеживался я очень долго. В конце концов охотник сдался. За полминуты растерзав и поглотив тело погибшего велосипедиста, многоножка исчезла.

А проблема для меня осталась. Я не понимал, как теперь смогу выбраться из своего укрытия. Теперь стресса не было, а был страх самому соприкоснуться с шипами.