Тишина. Маша в почти распахнутом халатике лежит неподвижно.

– Маша…

Сделал шаг.

– Машка, ну ты чего? Испугалась? Вставай.

Сердце бешено колотится в груди, к горлу стремительно поднимается ком, гоню прочь ужасные мысли о том, что это не нормально… Не должно так быть!

Шаг… Ещё шаг…

– Маш. Машенька. Ну ты чего? Вставай.
– Подошел как в бреду, наклонился. Халат спереди распахнут, видно по разошедшемуся вороту. Лежит лицом вниз и не шевелится.

– Маня. Девочка моя. Что с тобой. Очнись. Всё закончилось.

Маша не реагирует, как лежала, так и лежит. Осторожно стал переворачивать мелкую, тяжелый стон и выдох с хрипом.

Кровь у левой ключицы, так же бежит кровь справа у живота, правое бедро и грудь. На груди справа, около её маленькой, почти подростковой груди зияет такое большое, при её миниатюрной комплекции, пулевое отверстие. Слышно, как через рану на груди выходит воздух и жизнь.

– Сукааааааа! За что мне это!? За чтооооо!!!??? Будь проклят этот ебаный мир! Будь проклята вся эта сраная Земля, гори она огнем! Сукааааааа!!!

– Тихо! Тихо! Успокойся. Без паники.
– Твержу сам себе, успокаивая.
– Маша ещё живая, дышит. Я не дам тебе умереть.

Сорвал с себя рубашку, разорвал на несколько длинных полос, как можно туже перетянул рану на груди. Остальные ранения вроде не так опасны. Бережно, как только мог, взял Машеньку на руки и понес в машину, где уже разложил переднее сиденье.

В больницу! Срочно в больницу! Позвонить бы, но телефона нет, придется самому.

– Блять! А где мы вообще!?

Понять в темноте где мы находимся было невозможно. Вроде ангары промзоны. Сел за руль и влупив «дальний свет» тронулся, освещая фарами округу попытался сориентироваться.

– Точно! Южная промзона. Где-то в самом конце.

Дорога тут только одна, бетонный настил, вот на этих стыках нас и трясло в багажнике. А головой о револьвер ударился, когда рельсы переезжали.

Как можно быстрее, но так чтобы не сильно трясло тронулся в сторону центра. Казалось время тянется бесконечно, периодически поглядываю на Машу, но на ходу даже пульс пощупать не могу. Вроде дышит, слышу легкий хрип.

– Держись маленькая, только не умирай! Ради всех святых не умирай!

Перед глазами всё плывет, как мальчишка размазываю рукой сопли и слезы по своему лицу. Если бы не тяжелые ранения мчался бы на полной скорости, но как могу сдерживаю себя от неразумного поступка.

Когда выезжал с промзоны и оказался рядом со своим автосалоном меня осенило. Подъехал к сторожке и стал неистово жать на клаксон, пока изнутри, с карабином наперевес, не выскочил сторож. На моё счастье сегодня была смена Егора Яковлевича, которого знал лично, фактически самый первый мой сотрудник, сторож меня узнал.

– Леонид? Это вы? Что случилось?
– Спросил мужик, опустив оружие.

– Егор, телефон есть? Скорую срочно, Маша тяжело ранена.

Не задавая лишних вопросов Егор Волков метнулся в сторожку и вернувшись через минуту быстро распахнул ворота.

– Заезжайте. Скорая уже в пути.

Всё время пока ждал медиков сидел у открытой машины и держал Машу за безвольно свисающую ладошку.

– Машенька, пожалуйста, не умирай. Держись, скорая скоро будет.

Егор Яковлевич молча стоял рядом и наблюдал по сторонам, когда вдалеке раздалась сирена побежал встречать карету скорой помощи.

– Пульс слабый, она умирает!
– Крикнул медик своим коллегам.
– Срочно готовьте оборудование для реанимации! Сообщите в больницу чтобы подготовили операционную.

– Куда!?
– Врач грубо оттолкнул меня от машины, когда я попытался взять девчушку на руки.
– Не мешай! Носилки сюда!

Двое медиков уже вытаскивали массивные носилки из реанимационного «Mercedes Sprinter». Мне не позволили находиться рядом, грубо пояснив, чтобы не мешался под ногами. Меньше чем через минуту желтая карета рванула с места, и под оглушающий вой сирены помчалась в центр.