– Мы вас ждали. Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным после… пережитого?

Мюллер произнес это так буднично, словно речь шла о легком недомогании, а не о похищении и угрозе пыток. И что значит «мы вас ждали»? Будто я по своей воле не являлся. Загулял.

– Благодарю, господин оберштурмбаннфюрер. – ответил я, стараясь, чтоб голос звучал твердо, но с намеком на небольшое потрясение.

Все-таки, перебарщивать с железным стержнем внутри не стоит. Вряд ли Мюллер захочет иметь под боком человека, который совершенно непробиваем. Такими людьми практически невозможно управлять.

– Ваши люди прибыли вовремя. Я им обязан жизнью. Благодарю.

Мюллер слегка кивнул, откинулся на спинку стула и сложил пальцы домиком.

– Мы искали вас два дня, герр Витцке. С тех пор, как вы покинули дом фройлян Чеховой, встретились с господином Риекки и… исчезли. Уже позже мы выяснили, что вас каким-то ветром занесло в квартиру Ганса Дельбрука. Что это был за ветер, мы с вами непременно обсудим, но немного позже. Сейчас есть более важные дела.

Я слушал Мюллера молча, сохраняя абсолютно нейтральное, спокойное выражение лица. Хотя, намек, который сделал оберштурмбаннфюрер, даже приблизительно не претендовал на прозрачность.

Мне открытым текстом сказали, Алёша, какого хрена тебя понесло к Дедьбруку, если ты должен был находиться в другом месте? Нас заинтересовал этот момент и мы его сто процентов с тебя спросим. Но пока можешь расслабить ягодицы и думать, будто наличие твоих личных тайн не волнует Гестапо.

– В общем-то, суть произошедшего вот в чем…Ваши советские «друзья» тоже искали перебежчика, который ушел у них из-под носа. Так понимаю, для них это – вызов. Они очень настойчиво хотели наказать вас за то, что вы изменили свои взгляды. Но, как видите, мы оказались быстрее и эффективнее.

Мюллер сделал многозначительную паузу, внимательно глядя на меня исподлобья. Видимо, ждал каких-то комментариев. Но не дождался.

Во-первых, я изображал сосредоточенную задумчивость, а в таком состоянии люди не терпят языком. Во-вторых, я реально пребывал в состоянии сосредоточенной задумчивости. Переваривал то, что услышал.

– Человек, который вас удерживал… – Продолжил шеф Гестапо, не дождавшись от меня реакции. – Он вам представился как Куратор, верно? Мы его опознали. Это некто Павел Громов. Думаю, вы сами понимаете, кто и зачем его послал. Вас банально хотели убить, но изначально этот человек собирался выяснить, что вы успели рассказать нам. Его задачей, как мы полагаем, было не просто допросить вас. Повторюсь, но получив нужную информацию или поняв, что не получит ее быстро, он должен был вас ликвидировать.

Я с умным видом легонько кивал в такт словам Мюллера, при этом стараясь не выдать свои настоящие эмоции.

Просто именно в этот момент, после слов фашиста, все встало на свои места.

Шипко. Мой добрый «друг» Николай Панасыч. Это была его работа, уверен. Очередной этап гениального плана хитрого чекиста.

«Куратор»-Громов действовал не по своей инициативе и не по указке неведомого «заказчика». Я ошибся, предположив наличие еще одного фактора. «Пенсионер» не бывший чекист. Или бывший, но который не отказался от своих идеалов. Он просто выполнял приказ Центра. Впрочем, не удивлюсь, если и Центр не в курсе. Думаю, это вообще был приказ Шипко.

Похищение, угрозы, даже удар по лицу – все было частью спектакля, разыгранного специально для Гестапо. Они должны были «спасти» меня от агента НКВД, который пытался убить перебежчика. Это похищение и угроза моей жизни окончательно убедили немцев в лояльности Алексея Витцке, в том, что он действительно порвал с Советами и теперь полностью на стороне Третьего Рейха.

Ну а для достоверности ситуации я сам должен был считать происходящее реальностью. Поэтому Куратор вел себя так, будто правда планировал пытки и черт знает, что еще. Интересно, если бы гестаповцы задержались, как далеко мы бы зашли в нашей с ним «беседе»?

А еще я понял, что этот Громов… он пожертвовал собой. Позволил себя схватить, зная, что именно его ждет в подвалах Гестапо, ради успеха моей миссии. Вот почему он не застрелился сам и не сопротивлялся. Ему приказано попасть в руки Гестапо и под пытками подтвердить мою легенду. Убьет он себя чуть позже. Не сомневаюсь в этом. Как? Да черт его знает. Уверен, в голове у этого человека имеются несколько вариантов с использованием подручных средств или без них.

И вот это как раз произвело на меня сильное впечатление. Понимание, что ради моей миссии человек сознательно пошел на смерть. Но до факта смерти ему предстоит хапнуть такого дерьма, что врагу не пожелаешь.

– Значит… они хотели меня убить? – проговорил я, стараясь вложить в голос горечь и осознание предательства.

– Несомненно, – подтвердил Мюллер. – Вы слишком много знаете. И потенциально слишком полезны… для нас. Признаюсь честно, имелись сомнения относительно вашей истории. Да, погибшие родители – весомая причина для того, чтоб столько лет вынашивать планы мести. Согласен. Однако, поймите правильно, в Советском Союзе много у кого были расстреляны близкие, но эти люди верой и правдой продолжают служить вашим коммунистам. Однако теперь, герр Витцке, могу признать, ваша история несомненно правдива. Вы – ценный перебежчик, за которым охотится НКВД. Это открывает перед вами определенные двери. И мы намерены воспользоваться вашими умениями.