— Саш, может, не надо было так резко? — с сомнением посмотрела на меня Юля.

— Надо-надо! У них не животы, а чёрные дыры, все наши консервы сожрали бы за раз! — я встретил её растерянный взгляд твёрдым своим.

Прошагав часа два по развалинам, мы вышли на довольно большую площадь, явно примеченную армейцами заранее. Скомандовали устроить привал, все стали разбивать палатки и устраивать костры, используя древесину из растущих там и сям деревьев и кустов.

И тут выяснилась страшное — поохотиться никто уже не успевает! Смеркалось, никто не хотел рисковать заблудиться в Руинах, даже ради еды. Воду-то многие могли создать, а вот с едой так не получалось! И, как я и говорил раньше, примерно половина студентов даже не подумала запастись провизией. Теперь они лазали от костра к костру, где кто-то ужинал, и набивались в соедоки. Как правило, безрезультатно — те, кому хватило мозгов купить консерв или ещё чего, понимали, что подобное может быть не в последний раз. Значит, запасы надо беречь!

Вот и к нам с Юлей, сидящим перед костерком, уже третья компания подошла, капая слюной на разогретую на костре гречку с говядиной. Облезут! Маги — существа выносливые, на одной воде могут все две недели практики продержаться, в следующий раз умнее будут!

— Мне кажется, Саша, ты всё же чуть более сурова, чем надо. — Юля посмотрела на меня жалостливыми глазами.

— Ничуть! Я в детдоме росла, там было гораздо хуже! Поварихи воровали еду безбожно, с тех порций, что нам давали, насытиться было нельзя. Так что те, кто сильнее, отбирали у тех, кто послабее. И только тогда наедались. Защищать свою еду — это инстинкт, который навсегда со мной! — чтоб подтвердить свои слова, я вылизал опустошенную консервную банку.

— Но ты же уже не в детдоме! — резонно заметила девушка.

— Согласна. Поэтому я буду есть досыта!

Хотя, конечно, что-то я себя слегка возбуждённей чувствую, все ощущения обострены, реакции более резки. Видимо, окружающая опасность сделала меня слегка возбуждённым. Вот я и реагирую так резко. Нет, менять поведение я не стану, пусть ленивые задницы в следующий раз будут умнее! Но себе я могу признаться, что моя реакция слегка преувеличена.

После ужина армейцы провели с нами занятие по общей защите — показывали, как устанавливать артефактные защитные и сигнальные системы вокруг стоянки. И даже кустарные методы — собрали консервные банки, которые образовались после ужина, и заставили всех проделывать в них дырочки и подвешивать на нитк4ах гроздьями. Мол, это уж совсем примитивно, но иногда самые примитивные методы и срабатывают.

С утра кто смог позавтракал, и нас стали строить. Разбивка на десять групп так и осталась, но теперь нас послали в разные стороны, чтоб мы больше прочувствовали Руины. Мол, весь день шляйтесь по развалинам под присмотром кураторов и армейца, к вечеру возвращайтесь сюда.

— И всегда всё берите с собой! — наставлял нас Старовойтов, пока мы сворачивали палатки и паковали рюкзаки. — Никто не будет рисковать своей жизнью ради ваших вещей! Поэтому, возвращаясь в лагерь, вы можете наткнуться на уничтоженные остатки вместо своих запасов, трофеев или места ночёвки! К тому же, никто не может гарантировать, что вы не задержитесь в своей вылазке. А ночевать в удобной палатке куда лучше, чем голым задом на холодном камне!

Вскоре наша группа, из двух кураторов и армейского инструктора, уже собралась вместе. Не хватало только кретина с откушенной ногой, его оставили в лагере под присмотром одной из групп, студенты-Целители весь прошлый день и вечер отращивали ему ногу, так что нужен был покой.

— Ну-с, господа. — посмотрел на нас армеец, сержант Кудякин, как он сам представился. — Куда желаете направиться?

— А у нас есть выбор?!

— Конечно. Я же вам не нянька, вы можете идти, куда хотите, я просто буду следить, чтоб вы при этом не убились до конца. — сержант хмыкнул.

— Тогда давайте пойдём к вон тому небоскрёбу. — одна из питерских девушек показала на вонзившийся в небо шпиль.

— Почему нет? — пожал плечами армеец. — Все согласны? Тогда направляемся туда! Впереди Подмастерья с Щитами наготове, следом за ними Ученики, я с кураторами замыкаем группу. Всем ясно? Вперёд!

Мы построились, как было сказано, и затопали к небоскрёбу.

Архитектура руин непредсказуемо менялась. Вот только недавно мы были среди изб и саманных зданий, как уже идём через городские кварталы века эдак восемнадцатого, с вычурной лепниной, острыми шпилями на крышах и узкими окнами. Только всё полуразрушено, без окон, пропитанное какой-то тревожной аурой. Казалось, чтоб из окон на нас смотрели недобрые глаза, кто-то хихикал, но так тихо и осторожно, что ты ловил это лишь краем уха, а прислушавшись — ничего уже не слышал.

— Тут очень неуютно. — поделилась со мной Юля.

— Ага, мне тоже. Тут какая-то нездоровая аура. — согласился с ней.

— Психовоздействие. — угрюмо заявил один из питерских. — У меня повышенная чувствительность к этому. Кто-то тут есть живой, он нас таким образом выгоняет со своей территории.

— Это опасно?!

— Если долго тут пробудем, могут пойти галлюцинации. А тогда всякое может быть… — обнадёжил нас парень.

Но до галлюцинаций дело не дошло, минут через двадцать мы выбрались из проклятого места, облегчённо выдохнули — такое ощущение было, будто камень с души свалился, два солнца стали светить ярче, а проблемы все развеялись.

— Фух! Как классно! — радостно зашептались вокруг.

— Кстати, а вы заметили, что наше солнце заходит, хоть сейчас и полярная ночь? — поделился своим наблюдением кто-то.

— С чего ты взял, что хотя бы одно из этих солнц — наше? — ошарашил ответом другой голос.

— Сашка, смотри! — Юля дёрнула меня за руку, ткнула пальцем в сторону.

Вместе со мной повернулись почти все. Там был обычный пятиэтажный панельный дом, в таких часто живут бедные простолюдины. Только весь дом был увит стеблями неизвестного растения. Огромными, толстыми стеблями, они едва-едва протискивались в окна, вылезая наружу! Стебли оканчивались огромными, трёхметровыми бутонами кроваво-красного цвета, очень похожими на жадно открытые рты.