Сола наконец отмирает. Направляется к выходу. По пути мы то и дело натыкаемся на кого-то из шайки Ильи. Кто-то насмехается над нами, кто-то едва сдерживается от того, чтобы не наброситься на нас. Или, скорее, на меня. Не сегодня. Завтра, пожалуйста! Я обязательно буду готов перегрызть глотку каждому, но сейчас мне нужно показать Соню врачу и доставить её домой. Так что идите на *** со своими претензиями!

Когда оказываемся на улице и особенно за пределами территории, которую арендует Илья, воздух начинает казаться сладким. Еще никогда не дышал с таким восторгом! Осторожно укладываю Соню на заднее сидение, сажусь за руль. Сола уже тоже заняла свое место.

— Что теперь? — спрашивает Оля едва слышно, когда отъезжаем от проклятого места.

— Не ходи пару дней в универ. Пока я не решу с Ильей! Это может быть небезопасно.

— Я не про это. Кмит ведь сказал правду… Соня тебе небезразлична. Вы знали друг друга раньше, да?

— Да!

— Что именно «да»? — не унимается девушка. — То, что вы уже были знакомы или то, что она тебе небезразлична?

— Всё «да»! — произношу четко со всей ответственностью.

— Понятно…

Это слово говорит так обреченно, будто мир сейчас рухнул для неё.

— Оль, не преувеличивай масштаб катастрофы, — управляя машиной, то и дело оборачиваюсь и смотрю назад, где лежит Соня. Это вообще нормально, что её сон такой крепкий? — Да, я поступил подло, когда воспользовался твоей симпатией и заручился твоей поддержкой, но… Я тоже тебе помогу! Я не останусь в долгу. Тебе больше не придется дрожать перед Ильей.

— Ты не понимаешь, — отворачивается к окну.

— Возможно. Прости.

После моих слов в машине расползается молчание. Лишь шорох шин по асфальту отвлекает от мыслей. Нехороших мыслей! Нужно быстрее к врачу. Я, еще когда только узнал о том, что Оля сделала с Соней, связался с доктором, который лечил мою маму и попросил его о помощи. Сейчас он ждет меня в своей клинике.

— Дальше мне в другую сторону, — притормаживаю возле остановки. Я бы, конечно, хотел довезти Олю до дома, но не могу жертвовать здоровьем Бестужевой. — Позвоню, когда с Кмитом будет что-то понятно, — обещаю и, дождавшись, когда Оля выйдет, жму на газ.

Через полчаса Соня наконец оказывается в палате.

— Я чувствую запах алкоголя вдобавок, — недовольно произносит Андрей Семенович.

— Да. Я уже тоже понял, что её ко всему прочему напоили, — руки сами собой сжимаются в кулаки. Вот и ответ на вопрос, почему Соня всё еще в отключке.

— Может, всё-таки в полицию сообщим?.. — предлагает док несколько невнятно, так как стоит в полусогнутом состоянии над Соней, собираясь поставить ей капельницу.

— Обойдемся. Это оставим на крайний случай.

— Саш, не рисковал бы ты… Хотя бы ради памяти о матери.

— Всё будет нормально!

Соня

Пробуждение неприятное: болит голова и во рту всё пересохло. Не шевелюсь. Пытаюсь вспомнить, чем может быть вызвано подобное состояние, и память тут же подбрасывает волнительные эпизоды. Женщина возле подъезда… Беседка на детской площадке… Сола.

Резко открываю глаза и испуганно замираю. Где я? Обвожу взглядом незнакомую комнату, чувствуя, как душа уходит в пятки. А затем… Затем в голове мелькают кадры, от которых становится еще страшнее. Кмит-старший и много других парней. Я не знаю, как с ними оказалась, но точно помню, что они пытались влить в меня что-то горькое. Громко смеялись, когда я пыталась сопротивляться. Что было потом?.. Воспоминания на этом месте обрываются окончательно.

Где мой телефон и другие вещи?

Стараясь держать панику под контролем, немного привстаю на локтях. Во всем теле слабость. Почему? Что со мной произошло? Они со мной что-то сделали? Или нет? Я одета! Пытаюсь сжать ноги и сконцентрироваться на ощущениях. ТАМ не болит… Можно ли радоваться этому? Боюсь радоваться. Вообще всего боюсь в данной ситуации. Понять бы для начала вообще, где я сейчас нахожусь.

Спускаю ноги с кровати. Снова оглядываю пространство. За окном уже светло, значит, наступил следующий день. Вокруг чисто и приятно пахнет. Судя по вещам, спальня принадлежит представителю мужского пола. Кмит??? Сердце трепещет, словно раненая птица.

За спиной открывается дверь, и я, готовясь к самому плохому, оборачиваюсь.

Саша…

По телу бежит такое облегчение, что кружится голова. Ром… Это Ром!!! Данный факт не отменяет всех вопросов, но по крайней мере я уже не боюсь за свою жизнь, за свою честь.

— Ты проснулась? — парень улыбается и направляется ко мне. — Как себя чувствуешь? — опускается передо мной на колени, обеспокоенно разглядывает.

— Не очень… — признаюсь, едва разлепляя пересохшие губы.

— Воды! — Саша тянется к стакану на полу, который я замечаю только сейчас. — Пей! Доктор сказал, что нужно много пить.

— Какой доктор? — спрашиваю перед тем, как жадно осушить стакан. С последней каплей даже соображать становится как-то легче.

— Совсем ничего не помнишь?