– А что стряслось с величеством? Он что теперь, твой цепной пес?

– Я… э-э-э… – Она пожимает плечами, прячет глаза, но все-таки продолжает: – Я не знала, можно ли ему доверять. Слишком большая ставка на кону…

– Ты что, заколдовала его, что ли? – недоверчиво спрашиваю я.

Тихо-тихо она отвечает:

– У меня не было выбора.

– Да нет, у тебя он как раз был, – возражаю я. – Это у величества его теперь нет.

Искорка гнева, которая все еще жжет меня изнутри, внезапно разрастается в настоящий костер, топливом для которого служат ее былые нотации, – сколько я их в свое время от нее выслушал.

– Черт, не ты ли твердила мне, что это у меня нет принципов?

– Знаешь, наверное, ты прав, Кейн, – распаляется она, и ярость заставляет ее забыть про стыд. – Надо было мне поступить по-твоему: просто убить его на месте, и дело с концом.

– Паллас…

– Ты хочешь знать разницу между нашими методами? Хочешь? – выплевывает она мне в лицо. – Заклинание выветривается – через день-другой он о нем и не вспомнит. Чего не скажешь о смерти: мертвый – это уже навсегда. Я выяснила, что он доносчик у Тоа-Сителя. Как бы на моем месте поступил ты?

Величество водит шашни с Очами? Значит, Кирендаль была права… Тихим, ровным голосом я говорю:

– Вот как?

Но Паллас слишком хорошо меня знает; ее гнев тут же угасает, и она устало опускает плечи.

– Не вздумай, Кейн; он мне еще нужен. Ты понял?

С такого близкого расстояния я вижу, как лихорадочно блестят ее глаза с ярко-красными прожилками сосудов, какие тени залегли под ними, как запали щеки. Она так устала, что едва держит глаза открытыми, и у меня сразу пропадает охота ссориться.

– Ты когда высыпалась в последний раз?

Она раздраженно встряхивает головой:

– Я сплю понемногу, час-другой, когда выдается случай. К утру я буду готова перевести токали в другое место; когда закончу с ними, тогда и отдохну, у меня будет время. – Она уже успокоилась; мы с ней так привыкли орать друг на друга, что гнев гаснет так же легко, как и вспыхивает. – У тебя тоже видок не очень; тебе и самому не мешает поспать немного.

Я поворачиваюсь к Ламораку и как будто гляжусь в зеркало, – похоже, он не меньше моего удивлен ее словами. Мы оба начинаем говорить одновременно: завтра? Перевести токали? Она что, спятила?

– Прекратите! – бросает она нам, снимает плащ, складывает его в подобие подушки и усаживается на него на пол. – Сколько, ты говоришь, я уже офлайн? Четыре дня?

– Да, – неохотно подтверждаю я. Мне не хочется потакать ей в ее затее.

– Значит, даже с поправкой на твою неуверенность и на обычную погрешность в подсчетах у меня есть двадцать четыре часа как минимум. Этого хватит, чтобы вывезти их из города и отправить на побережье, где они будут в безопасности.

– Но это слишком рискованно, – с сомнением в голосе возражает Ламорак.

– Чертовски рискованно, – соглашаюсь я. – Ты и так уже слишком далеко зашла. А вдруг что-то пойдет не так? Что, если тебя поймают? И ты войдешь в тот самый исчезающе малый процент – один из миллиона, кажется, – тех, кто пробивает нижний предел границы? Ты разве не помнишь, что… – условия контракта буквально затыкают мне рот, – что… это… с тобой сделает? Что ты почувствуешь, когда все начнет расплываться? Откуда ты знаешь, как долго после этого ты будешь оставаться в сознании? – Я развожу руками, не зная, как еще передать то чувство удушья, которое охватывает меня при одной мысли об этом. – Сколько ты еще сможешь визжать?

– Там, в подвале, тридцать шесть человек, – терпеливо, со спокойной решимостью отвечает она мне. Таким тоном она всегда заканчивала наши споры: «Я уже все для себя решила, незачем сотрясать воздух понапрасну». – Ни в чем не повинных. Которых предадут жестокой смерти, если я их брошу.

– А ты не бросай. Спаси их. Но сделай это онлайн, ясно? Тебе ведь за это платят?

– Думаешь, я стараюсь сейчас ради денег?

В ее глазах снова вспыхивает гнев, такой яростный, как будто она сейчас вскочит и пойдет махать кулаками, но она гасит его усилием воли.

– Кейн, ты же хорошо меня знаешь. – Она устало разводит руками. – Поверь мне, я понятия не имею, как это сделать – вернуться онлайн, я имею в виду. Это ведь все из-за того заклятия? Вечного Забвения, да?

Я киваю:

– Там так считают.

– Я могу отменить его, но лишь для одного человека зараз. Я просто касаюсь его – или ее – плеча и говорю: «Ты меня знаешь», как я только что сделала с Таланн. Но кого я должна коснуться, чтобы вернуться онлайн?

«Меня! – вопит простодушная часть моего мозга. – Коснись меня!» Если бы это решало все проблемы!