На платформе стоял человек, он говорил с толпой. Рыцари дворцовой стражи выглядели рядом с ним карликами – его макушка была на уровне верхушек их алебард. А кулаком, который он выбросил вперед в порыве гнева, вполне можно было прессовать уголь в алмазы.

Черные доспехи, сверкающие, точно обсидиан, на солнце казались полупрозрачными, а чистейшей белизны плащ стлался за ним по воздуху, придавая ему сходство с раскинувшим крылья орлом. Волосы цвета ошкуренного дерева крупными кудрями падали ему на плечи, шевелясь от того же невидимого ветра. Подстриженная, умащенная маслом бородка с сильной проседью обрамляла широколобое, большеглазое лицо, буквально лучившееся честностью и благородством.

Даже не слыша его слов, Хари не мог отвести от него глаз. Стоило Ма’элКоту сурово насупиться, и казалось, хмурится само небо; когда же он с любовью взирал на своих Подданных, его лицо было прекраснее утренней зари долгожданной весной.

Хари понял – кто-то там фокусничает со светом. Конечно, хороший маг может внушить подобную Иллюзию даже большому числу людей на обширной территории, но чтобы настолько натурально – это надо уметь.

И Хари, сам того не желая, одобрительно хмыкнул:

– Классно он это делает.

– О да, – согласился с ним Кольберг. – Большой мастер Иллюзий, вне всякого сомнения. А еще он… э-э-э… дьявольски умен.

– Да ну?

– Похоже, ну… – Кольберг кашлянул в ладонь. – Похоже, он самостоятельно заново открыл и разработал принцип функционирования полицейского государства.

– Молодец какой, – рассеянно похвалил Хари, не отрываясь от экрана.

Он пару раз видел Ма’элКота на военных парадах в честь успешного окончания кампании, которая увенчала собой Войну Долин, но никогда не наблюдал его так близко. И все же в каждом его движении, в выражении лица Хари чудилось что-то знакомое. Черт, откуда? Он знал, что этот вопрос будет свербеть у него в голове до тех пор, пока он не найдет на него ответа.

У кого он видел такие жесты раньше?

– …Внутренний враг… – продолжал между тем Кольберг. – У нацистов это были евреи, у коммунистов – контрреволюционеры, у нас – вирус HRVP. А вот Ма’элКот придумал… э-э-э…оригинального внутреннего врага. Когда ему нужен предлог для уничтожения очередного политического противника, он… э-э-э… объявляет его Актири.

«Актири» – слово из диалекта Вестерлингов, обладает множеством отрицательных коннотаций, например: безумный, злой, человекоубийца, чужак, пожиратель детей и так далее. Актири – злые духи, которые, принимая человеческий облик, втираются в доверие к людям, а потом насилуют, грабят и убивают в полное свое удовольствие. Актири можно убить, но их тела исчезают без следа, оставив за собой радужную вспышку.

Лингвистически это слово, хотя и диалектное, представляло собой заимствование из английского. Видимо, первые Актеры, которых Студия тридцать лет назад переправляла в Надземный мир несколько более примитивными способами, чем сейчас, произвели неизгладимое впечатление на культуру аборигенов.

– Охота на ведьм.

– Актири-токар, – поправил его Кольберг. – Охота на Актеров.

– Неплохо, – сказал Хари и надавил на точку над левым ухом – лингвистический центр мозга. – Единственный способ доказать свою невиновность – дать им порыться у тебя в голове. Если там нет передатчика, значит все в порядке. И не важно, что ты умрешь в процессе. Зато, если твой труп не исчезнет, перед ним, возможно, извинятся. – Хари пожал плечами. – Старая новость. Студия уже выпустила пару циркуляров с обновленными протоколами Анханана. Но я все равно не стану убивать его для вас.

– Майклсон… Хари, пожалуйста, пойми. Дело не только в том, что он взял в плен нескольких Актеров – не самых успешных, к счастью. Главное, что он цинично пользуется Актири-токаром как методом уничтожения политических конкурентов и вообще неугодных, прекрасно зная, что эти люди… э-э-э… хм… не виноваты ни в чем.

– Тебе нужен другой Майклсон, – сказал Хари. – Точнее, другая – моя жена.

Кольберг приложил короткий палец к толстым губам:

– Ага, да, жена… мм… ее персонаж Паллас Рил уже проявила определенный интерес к этой проблеме.

Услышав ее имя, так просто соскользнувшее с губ Кольберга, Хари вздрогнул, словно кто-то воткнул иглу в его спинной мозг.

– Да, я слышал, – процедил он сквозь зубы. – Играет в спасительницу народов.

– Видимо, ты не до конца понимаешь суть этого события, Хари. Мы на Студии должны всегда видеть перспективу. Актир-токар исчерпает себя рано или поздно, и Империя Анханан снова станет безопасной для Актеров. Слишком безопасной, если ты понимаешь, о чем я. Ведь если Империя хочет стать по-настоящему эффективной, она должна первым делом избавиться от огриллоев, приструнить бандитов и перебить драконов, троллей, грифонов, а также эльфов и гномов – то есть всех тех, кто делает Приключения там особенно захватывающими. Понимаешь? Как только Ма’элКот добьется своего, Империя потеряет для нас интерес в качестве площадки для Приключений. Сама Анхана уже и сейчас не намного экзотичнее, чем, скажем, Нью-Йорк. Усиление этого… хм… тренда крайне нежелательно. Система студий – и наша Студия в особенности – слишком много вложила в Империю Анханан. К счастью, Ма’элКот держит всю власть в своих руках – классический случай культа личности, можно сказать. Достаточно убить его – и Империя развалится на части.

– Шанна принимает все это близко к сердцу. Почему бы вам не обратиться к ней?

– О чем ты? – буркнул Кольберг. – Ты же сам говоришь, она – прирожденная защитница невиновных. К тому же ты знаешь – Паллас Рил не занимается заказными убийствами, это не ее профиль.

– Кейн тоже сменил профиль.

– Майклсон…

– А если вам это не нравится, – внушительно произнес Хари, – обсудите проблему с Бизнесменом Вайло.

Кольберг даже не моргнул, услышав имя могущественного покровителя Хари. Наоборот, его резиновые губы растянулись в подобии улыбки.