«Зачем он меня сюда привёл? — думал Панов. — Эксперт доложил о вскрытии, а мы сразу встали и поехали? Почему меня? Почему начальник бригады приехал со мной?»

— Хотите, чтобы я проникся? — выдавил он.

— Хочу, чтобы ты посмотрел своими глазами и убедился, с кем мы имеем дело. Тебе полезно. Это не простая мразь, а сортовая, самого наивысшего разбора. Пять человек за два дня уложил.

— Я его уже ненавижу, Яков Александрович, — Вася еле сдерживался, чтобы не исторгнуть свои чувства и богатое внутреннее содержание на кафельный пол.

Колодей понял и кивнул.

— Я забираю вещдоки, — сказал он судмедэксперту.

Тот переложил пинцетом из кюветы поражающие элементы. Разметил пакетики.

Колодей расписался за них и сунул в карман кожана.

Вышли. Сели на скамейку.

Вася сунул в зубы папиросу. Торопливо зачиркал, ломая спички. Закурил.

— Провались они…

— Ты как будто с лица сбледнул, товарищ Панов? — поинтересовался начальник. — Никогда в морге не был?

— Да чего же, — Вася затянулся, закашлялся, зачастил сбивчиво: — Был. Что вы спрашиваете? Сто раз был. Только мне здесь не мёдом намазано… Я покойников не боюсь. Видел их, вы сами знаете. Я на нож пойду без вопросов, а мертвецкой не выношу, вы поймите. Противно.

— Молодой ты, — Колодей достал пакетик и выкатил на ладонь пару измазанных кровью и мозговой жидкостью светлых металлических шариков. — Что про это скажешь?

Вася едва не перекусил картонный мундштук.

— Похоже на картечь, — сквозь зубы отрапортовал он.

— Я месяц назад бросил курить, — сказал начальник бригады.

— Когда я дорасту, тоже брошу, — выдавил самый младший сотрудник.

Сидели. Колодей смотрел, посмеивался внутри себя, выжидал.

— Если определять, это не картечь, — примирительно сказал он и покатал на ладони два извлечённых из мозга шарика. — Это не свинец. Это легированная сталь. Вот эти — из головы Тихомирова, — от слов его к горлу Васи подступил ком. — Вчера по паре таких же вынули из мозгов Костромского и Голубевой. Могу поклясться, что сейчас то же самое достают из черепа Лидии Поппель. Какие будут ваши версии?

— Кто-то зарядил шарикоподшипниками револьвер, — быстро просипел Вася Панов и глубоко втянул ноздрями, чтобы восстановить дух.

— Вот и я так думаю, — Колодей катнул на ладони шарики и ссыпал в конверт. — Под увеличительным стеклом не рассматривал, но следов трения о нарезы не замечаю. В морге замерили диаметр шариков — семь и одна десятая миллиметра. О чём вам это говорит, коллега?

— Не знаю, — озлился Вася. — А о чём?

— А ты вспомни протоколы с места преступления. В обоих случаях тела лежали рядом. Всем он выстрелил в заднюю часть головы, то есть они даже развернуться не успели. Судя по диаметру шариков, это был трёхлинейный револьвер. Предположительно, наган — у него гильза длинная, влезет два шарика и для пыжа место останется. Скорее всего, револьвер с ударно-спусковым механизмом двойного действия. Ты пробовал быстро из нагана самовзводом стрелять?

— Пробовал, у меня же наган.

— И как тебе понравилось?

— Как кистевой эспандер очень хорош, — явил неожиданную сообразительность Панов. — Но стрелять — не особенно.

— А убийца ещё и попадал, — задумчиво сказал Колодей. — Он бил так стремительно, что никто не развернулся. Раз, два, три. Лидия Поппель обернулась на звук, и ту он поразил в движении. Сразу в лоб. При этом ему надо было все три раза подряд угодить в круг размером с кофейное блюдечко. У него была твёрдая рука.

— А вы смогли бы? — спросил Вася.

— Нет, — сказал Колодей. — И не потому, что я не стреляю в людей как в скот на бойне, а потому что не умею так метко стрелять. Это был человек с большим военным опытом. Может быть даже — белогвардейский офицер.

— Или призёр по стрельбе. Победитель соревнований, — оживился Вася. — Почему стрелял подкалиберными шариками? Потому что не хотел засветить своё штатное оружие в случае назначения баллистической экспертизы.

— Вот это мысль, — сказал Колодей. — А ты умный сотрудник, товарищ Панов. Только ты своими домыслами на наших телегу катишь.

— Вовсе не качу, просто выдвигаю версии, — мигом переориентировался Вася. — Мы должны рассмотреть все возможные предположения. Или это был не наган. Для какого ещё револьвера можно самому переснарядить патроны? Например, для смит-и-вессона номер три, у него используется обрезанная гильза от трёхлинейки и отечественный капсюль.

— У него калибр больше десяти миллиметров, — быстро сказал Колодей и добавил через секунду: — Десять и шестьдесят семь сотых, сорок четвёртый американский.

— Любой револьвер выстрелит шариком меньшего калибра.

— Для десятимиллиметрового револьвера нашли бы десятимиллиметровые шары. Этого добра на любом заводе навалом, — Колодей снова заговорил слегка подтрунивающим голосом, с любопытством поглядывая на бурлящего догадками подчинённого.

— Значит, надо искать завод, на котором работает любитель переснаряжать патроны.

— Любитель снаряжать мог у знакомого с завода нужных шариков попросить, — подтолкнул Колодей. — У него, скорее всего, сарайчик с верстаком в частном доме при заводском посёлке. Но патроны могли снарядить и в цеху, тайком от посторонних глаз.