Преследователи увидев свою цель и жидкую цепочку всадников ускорились и принялись орать, свистеть, улюлюкать. Они начали растягивать свою линию намереваясь охватить нас. Неожиданно с флангов поднялись шеренги и произвели залп, который словно невидимая коса прошёлся по рядам атакующих. Всадники буквально в мгновение превратились в безобразную кучу из коней и человеческих тел. Всё смешалось в кровавом хаосе, крики, ржание, стоны и проклятья. Из всей кучи вырвалось шесть всадников, которые продолжали нестись на нас прижавшись к шеям лошадей, держа в опущенной руке шашку. Бойцы все спешились для удобства стрельбы, кроме меня. Я продолжал сидеть на Черныше наблюдая за боем. Раздался залп, выбивший пятерых. Шестой, уцелевший каким-то чудом, доскакал до меня. Он занес шашку для удара, но его лошадь, в последний момент, встала на дыбы. Раздались два выстрела и всадника выбило из седла. Бой закончился.

Слышались команды, единичные выстрелы. Эркен подхватил поводья обезумевшего коня, пытаясь успокоить его.

Сотня проводила зачистку, сбор трофеев. Привели троих пленных. Двое относительно целые, только помятые во время падения, один раненый в плечо, касательно.

— Рассказывайте, — сказал я пленным обрабатывая плечо раненому. Пленные угрюмо молчали не отошедшие от столь стремительного разгрома.

— Будете молчать, прикажу закопать живыми с вашими погибшими братьями. Расскажите, отпущу живыми.

— Кто ты? — спросил самый старший из них.

— Шайтан Иван. Будите говорить или пойдёте яму копать?

Горец помолчал немного.

— Нам приказали нагнать караван и захватить женщину с детьми, караван в награду.

— Кто приказал?

— Сайфула, наш предводитель. Тот который прорвался к каравану. Турок приехал и заплатил ему золотом. Каждому по золотому, сказал, что караван богатый. Если не удастся захватить женщину и детей, то убить их. Больше я не знаю. Ты сдержишь обещание, Шайтан?

— Я всегда держу слово. Савва, оставь им ножи и дайте сухарей с валяным мясом. Ещё раз попадётесь, отрежу головы, как баранам. Раненого заберите. Савва, ещё бурки дайте, пусть идут своим ходом.

При допросе присутствовал Гасан. Молча слушал, молча ушёл.

— Миша пусть могилу копают и погибших закопают.

— Да, но…? — завис он.

— Никаких, но, мы же не звери. Выполнять.

До вечера возились с братской могилой, сбором трофеев и остальным барахлом. Фрол и Филимоном, со своими урядниками и старшинами, обалдевшие от боя и собранных трофеев, суетились, не могли успокоиться. Мы отъехали с фургонами и кухней на версту от места боя. Разбили лагерь, кухня деятельно готовила ужин. Женщины сидели у костра на котором Елна собиралась готовить ужин.

— Не переживайте госпожа. Шайтан сказал, что у них готовят сегодня халяль. Нас накормят. — Гасан присел у костра.

— Что думаешь, Гасан, о Шайтан Иване? — спросила Мелис.

— Я много слышал о нем, но никогда не видел как он воюет. Мы с вашим мужем не сталкивались с ним в открытом бою. Всевышний уберёг нас. Даже не хочу думать чтобы произошло тогда с нами. Он действительно хороший воин, наверное, лучший у русских. Он уничтожил больше полусотни и не потерял ни одного своего воина. Даже раненых нет. Если он защищает нас по просьбе хозяина, значит он нам не враг. Это много значит для господина, чтобы он не задумал.

Гасан внимательно посмотрел на Мелис. Она знала, что Гасан самый доверенный слуга Хайбулы. Именно его муж направил к ней, чтобы вывезти их из Турции.

— Надеюсь мы можем довериться ему, Гасан. — сказала Мелис задумчиво глядя на полковника, который о чем-то разговаривал со своими людьми. Она видела, как люди слушаются его, беспрекословно выполняя приказы. Сама испытывала невольную симпатию к этому неизвестному человеку. Её пристальный взгляд не подействовал на него. В его губах мелькнула легкая, понимающая улыбка. Наоборот, Мелис почувствовала в нем сильное мужское начало, которое, помимо воли, заставляет понимать, кто тут главный и чью волю нужно исполнять. Мурат видевший из далека весь бой не мог усидеть на месте. Он с блестящими глазами порывался подойти к полковнику, но насмешливые глаза сестры останавливали и злили его.

— Лейла, прекрати, — строго сказала Мелиса. — И зачем ты дразнишь молодого офицера? Веди себя скромнее. Одень никаб.

— Он такой смешной, когда смотрит на меня. Можно я останусь в хиджабе.

— Делай то, что я сказала. Возможно мы будем находиться в месте, где много незнакомых мужчин. Постарайся, чтобы на тебя обращали как можно меньше внимания. Ты поняла меня, Лейла? — В голосе Мелис прозвучали стальные ноты.

— Да, мама. — вздохнула Лейла одевая никаб. Внешностью Лейла была похожа на отца, единственно, что она переняла у матери, это серые глаза. Она уже знала силу очарования своего взгляда и его действия на мужчин. Ей было интересно и смешно смотреть, как застыл молодой офицер один раз взглянувший ей в глаза. Солнце почти село за горизонт даря свои последние отблески. Длинные тени стали сливаться превращаясь в серые сумерки. Бойцы весело переговаривались, всюду слышался негромкий смех. Особенно этим выделялись нижние чины будущих сотен, которые не могли успокоиться после прошедшего боя. Они воочию убедились в силе прославленного подразделения, и причастность к нему, наполняла их гордостью.

Я сидел и слушал доклады Миши и его старшины. Пузанов Сема, старшина второй сотни, просто поражал своей работоспособностью и хваткой. Казалось, что он везде. Старшины четвёртой и пятой сотен ходившие, за ним по пятам, пробовали задавать ему вопросы. На что он сразу отрезал.

— Смотри, головой думай, а не задницей, делай правильный вывод. Глупые вопросы не задавать.

— Собрали всё, командир, с побитых лошадей срезали мясо, засолили. Хабар сдам зампотылу, он, опосля, доложится. Оружие дрянь, Тихону на переплавку, а то он вечно ругается, что добром разбрасываем, а ты потаскай эти железяки. — недовольно бурчал Семён. — Бойцы отловили пятьдесят три лошади, есть знатные коняги. А так, все по мелочи, Эркену сдали. Тут такое дело, командир, Фроловский старшина углядел двух жеребцов и требует отдать им в сотню, мол, лично они с сотником хозяев сбили. «Свистун». Ладно бы попросил, так нет же требует, хапуга.