Всё время монолога в кабинете была полная тишина. Негромкий голос графа терялся в высоких потолках. Он устал от длинной речи.

Александр посмотрел на отца, прося разрешения задать вопрос, и получив разрешающий кивок спросил.

— Значит, Дмитрий Борисович, по вашему мы можем нарушать заключенный договора если нам это выгодно?

— Ваше высочество, я не призываю нарушать и игнорировать наши обещания данные кому-то. Я призываю к тщательному и взвешенному подходу перед заключением их. Только с условием, что это выгодно нам, а не в угоду кому-то, в ущерб себе. Мы и так испытываем большие трудности на Кавказе. К чему обострять наши отношения с Османами сейчас. Если мы затеем с ними полноценную войну, то-то будет радости у всех, кроме нас с Портой. Подумайте, ваше высочество, все станет простым и ясным, когда слетит шелуха сладких речей и правильных, на первый взгляд, советов.

— Я услышал вас, Дмитрий Борисович, благодарю вас. Прошу вас задержаться немного.

Император выразительно посмотрел на Александра и Бенкендорфа. Они, поняв намек, поднялись и вышли из кабинета.

— Как себя чувствует Екатерина? — В голосе Николая звучало участие.

— Она почти оправилась после родов. Чувствует себя вполне хорошо. — улыбнулся граф. — Правнук ест, спит и пачкает пелёнки. Очень голосистый и требовательный.

— Что же, благодарю вас, Дмитрий Борисович, ещё раз. Думаю придется обратиться к вам за советом не раз.

— Я всегда к вашим услугам, ваше величество.

Ранним утром, я, со своими и Гасан с Сафаром, тронулись к перевалу. Преодолели две трети пути и остановились на ночлег. По дороге встречалось множество арб, телег, простых путников. Многие узнавали нашу форму и первоначальная настороженность уходила. Рядом с нами на ночлег остановилось группа селян на трёх груженых арбах. Они возвращались с Базара и прибывали в приподнятом настроении. Видно торговля была хорошей. К обеду добрались до селения Дауда.

— Ассалам алейкум, Иван, рад видеть тебя. — Дауд пожал мою руку и обнял. Он очень гордился тем, что вот так запросто может встречать Шайтан Ивана и все видели, мы друзья. Дауд пригласил нас в дом, я, Гасан и Сафар, ну и Паша, который никогда без моей команды не оставлял меня одного. Отец Дауда увидев меня улыбнулся.

— Ассалам алейкум, уважаемый, рад видеть вас в здравии. — я поклонился, приложив правую ладонь к сердцу.

— Хвала Аллаху, жив пока. Благодарю тебя за мазь, она помогает. Дауд позаботься об угощении.

— Да, отец. — он вышел из комнаты.

Я удобно устроился на ковре.

— Дауд сказал, что ты хочешь встретиться со старейшинами Дасенруховце?

— Да, уважаемый Адэл.

— Они восстанавливают дорогу и беспокоятся, что ты снова разрушишь её. Дауд ходил в их селения. Все знают меня и Дауда, старейшины и уважаемы люди согласились встретиться с тобой. Они дали слово о твоей неприкосновенности, как гостя. Тебя не страшит эта встреча, Иван? — он пристально смотрел на меня.

— Нет, если горцы дают слово, то редко нарушают его. — Я спокойно выдержал его оценивающий взгляд. — К тому же если они причинят мне малейший вред, мои люди уничтожат всё селение, не взирая ни на что. Всех, до последнего и достанут тех кто причастен к этому. Я не пугаю, уважаемый, я предупреждаю.

Я заметил легкую тень страха, которую Адэл поспешил скрыть.

— Я знаю это, Шайтан Иван. Дауд предупредил их. Они мужественные воины, но слух о том, что тебе помогают темные силы, бежит впереди тебя. Многие верят этому.

Я усмехнулся, приходилось часто слышать подобное.

— Как вы думаете, уважаемый Адэл, они настроены воевать с нами?

— Мне трудно ответить тебе, Иван. Как таковой власти старейшин нет. И не каждый старец обладает умом и мудростью. Мы можем советовать, подсказывать лучший выход из сложной жизненной ситуации, но каждый волен поступать как ему угодно. Другое дело если решение принимает совет старейшин, и люди принимают решение совета. Тогда, да, исполнение этого решения становится законом. Возможны всякие случаи и жизненные повороты. Бывает кто-то не исполняет воли совета, но ты живёшь среди родственников и односельчан. Если они лишат тебя своей поддержки, выжить в одиночку невозможно. Если за тобой не стоит род, ты не сможешь защитить дом, семью, ни даже собственную честь.

Я не думаю что они рады войне. Дасенруховцы всегда жили независимыми тухумами. Они не признают власти узденей или ханов. Помогают друг другу при нападении врагов. Если совет старейшин договориться с тобой, как мы, они будут соблюдать перемирие. Многие бывают у нас по делам и они видят, как наша жизнь улучшилась. Лучше один раз увидеть, чем много раз услышать. — рассмеялся Адэл.

Зашёл Дауд и пригласил к столу. Жители селения потихоньку перенимали у нас многие новшества. Помимо картофеля, стали печь лепёшки в тандыре. Стол не был богат разносолами. Мясо, лепёшки, каши и к своему удивлению обнаружил квашеную капусту. В прошлом, когда Дауд гостил у меня, ему понравилась квашеная капуста. Я подробно рассказал ему о пользе данного продукта и способах квашения. Видимо селянам капуста пришлась по вкусу и они стали квасить её. Ещё ему очень понравился казан кебаб, или котёл кебаб, тоже переняли. Потихоньку кухня горцев стала более разнообразной. Появились новые продукты и блюда в их меню.

— Иван, твоих людей проведут на ту сторону, но на сбор старейшин понадобится три дня. — сказал Дауд вечером когда мы сидели и пили чай.

— Я подожду. Как восприняли мою просьбу о встрече старейшины?

— Они будут рады, если ты заключишь с ними мирный договор на три года. Все хотят мирной жизни. Устали жить в постоянном ожидании опасности с любой стороны. Многие бывают у нас и хотят так же жить в согласии со своими соседями. Но есть и такие, которые не верят русским и призывают присоединиться к Абдулах-амину или Хайбуле. Правда ходят слухи, — Дауд понизил голос, — что Хайбула был тяжело ранен и напали на него люди подосланные Абдулах —амином. Никто толком не знает где находится Хайбула. Говорят он опасается Абдулах-амина и не верит ему.