Закончилось первое действие спектакля, жена обратила внимание на закемарившего мужа. Он украдкой зевнул, а раз антракт, то предложил всем сходить в местный буфет. Приобщиться, так сказать, к еде, что предлагают в этом обиталище Мельпомены. И можно ли это вообще есть.

— Шо! Действительно храпел? — поинтересовался он тихонечко у Катерины, когда они все вышли из зала и по указателям направлялись в буфет.

Воспользовался тем, что Настя с Натальей заметила пытающуюся потеряться Марину и бросились отлавливать её. Та, заворожённая интерьером помещений Большого Театра, быстро перебегала от одного интересного места к другому: то фотографии артистов смотрела, то картины какие-то увидела. Отпускать её одну было опасно. Убежит куда, потом ищи её собаками. А вдруг кто обидит ребёнка?

— Немножечко, — хихикнула Катерина, вцепившись ему в руку.

— На-а-стя, — протянул он, прекрасно знавший, что жена любит преувеличивать.

Пять минут толкотни по коридорам, один небольшой спуск, два поворота, и они оказались там, куда шли: буфете.

— Ой, здравствуйте ещё раз, — раздался женский голосок.

— И вам не болеть, — кивнул Герман, увидев студента и его девушку Юлию, стоявших в середине очереди к прилавку с классическими бутербродами, напитками и сладостями для зрителей.

— Вставайте с нами, — предложил Максим, в ладошке которого была рука Юли. Несмотря на бурчание стоявших за ними в очереди зрителей, компания Германа «присоседилась» к студентам.

— Спасибо! — тут же заявила Марина, просочилась мимо студентов к прилавку впритык и стала рассматривать пирожные, в большом количестве расставленных по полкам многоярусного прилавка. — Хочу это, это и это! — она тут же ткнула пальчиком в три разных пирожных.

— Не слипнется? — не удержался Герман.

— У меня прямая кишка, вот! — гордо заявило непосредственное создание. — Так Катя говорит.

— Нет, ну правда, — покраснела Катерина, смущенная такими откровениями при большом стечении народа. — Лопает и хоть бы что, — она немного завистливо это произнесла. А другие женщины, судя по взглядам, были с ней солидарны.

— Я голодная, — повернулась Марина к ней, а потом посмотрела на Германа. — Кушать хочу, — голодные глаза этого ребёнка могли тронуть сердце любого черствого человека.

— Ладно, ладно, — махнул он рукой. — Будут тебе все три штуки.

Вот умела Марина «глаза» кота Шрека делать как никто другой. Этот мультфильм ещё не вышел на экране, даже в производстве не находится, но вот это сладкоежка могла добиться своего.

— Вам понравилось? — спросила Настя у Юлии и Максима.

— Да, конечно! Это что-то волшебное, — можно было подумать, видя выражение её лица, что Юлию разрывает от впечатлений.

Подобным людям, получающим наслаждение от произведений классики, Герман завидовал, только «белой завистью», потому что в этом ничего не понимал и ему очень многое не нравилось. Только кто он такой, чтобы решать — кому и чего нравится.

Классика — это точно не его.

Не дорос, не раздался в ширь, может не стал особенно продвинутым… Каждому своё. Вот и заснул, пока на сцене артисты выкладывались по полной.

Отстояв минут десять в очереди, наконец добрались до продавщицы. Герман взял себе шесть штук бутербродов с сыровяленой колбасой и четыре с семгой. И две бутылки лимонада «Дюшес», любил он его с детства, даже обожал. Девушки взяли себе по одному пирожному и по стакану с лимонадом и минералкой.

Пока девушки выбирали и получали заказанные в небольших блюдцах, Герман перетаскал своё, а потом и выбранное женщинами за занятый им столик для стоячих мест.

В этот момент женщины уговорили студентов заморить червячка с ними за одним столом, раз уж встретились, то почему бы не поесть вместе.

Максим взял себе четыре бутерброда: два с колбасой, два с сёмгой, а Юлии два пирожных и две бутылки минералки, а потом отнесли купленное за тот же столик, где Герман поставил свои бутерброды и бутылки.

Вернувшись к прилавку, чтобы забрать выбранное женщинами, он уже хотел уйти, но потом вздохнул и попросил буфетчицу дать ему ещё одно пирожное и бутылку минералки, прекрасно зная, что последует дальше.

Женщины начали живо обсуждать постановку, пока Герман перекидывался фразами с Максимом. Неожиданно заинтересовавшись сферой, где работал студент.

Марина вцепилась в тарелочки с выбранными сладостями и теперь лопала их с наслаждением, закатывая свои прекрасные глазки:

— Я… — начала она, слопав все три пирожных.

— … На, — подвинул ей купленную сладость Герман, прекрасно зная эту сладкоежку. — Растолстеешь, муж любить перестанет, — подколол он их ребёнка.

— Герман! — возмутилась Марина, откусив большой кусок безе. — Он меня любит и лелеет, вот.

— Прожуй, проглотка, — покачал головой Герман, открывая бутылку с водой и ставя перед ней.