— Не очень-то и хотелось, — обиделся «опер».

— Вот и сиди, и ничего не трогай…

Роман предупредил своих, чтобы не дай бог чего сломали. И свои кривые «тыкалки» к приборам не тянули. Для этого есть парни Петрова. Иначе он им всем устроит «похохотать!»

Прогуливающиеся в сквере проговорили минут тридцать, а потом расстались. Иван Сергеевич покинул сквер, вышел на дорогу и через пять минут уехал на пойманной на дороге машине в отель.

Вокруг сквера располагались четыре группы, состоящих из «оперов» и сотрудников СБ «Титана», на достаточно большом расстоянии, но отслеживающих все входы и выходы.

Давид, не обнаружив наблюдающих за ним, попетлял по району, но оторваться от стянувшихся вокруг него патрулей, использующих небольшие рации с гарнитурами, не смог. Доведя их прямо до одного из домов, он зашёл в подъезд.

Дождавшись «Газель» с технарями, одна группа нырнула в подъехавшую машину, а остальные направились по домам. «Газель» осталась у подъезда с парой «оперов» и двумя техническими работниками, обслуживающими аппаратуру.

Весь разговор Ивана Сергеевича и Давида был записан на пленку с помощью чувствительного микрофона, а спустя полчаса Титов притащился домой к Герману. Ожидая с небольшим страхом недовольства со стороны последнего и его второй половины.

В отличие от героини сериала «Тайны следствия» — Марии Швецовой, Герман категорически был против таскания к нему домой коллег или сотрудников милиции по рабочим вопросам. На День Рождения, праздники — ещё ладно, но точно не для решения проблем, связанных с рабочим процессом.

Настя с удовольствием нежилась в объятиях Германа, лежа в обнимку с ним на диване, смотря с ним «Санта-Барбару». Ну как смотрели…

Герман этот сериал терпеть не мог (ещё в «прошлой» жизни надоел, хуже горькой редьки), но что не сделаешь ради любой женщины. Тем более, что он задремал, обнимая свою вторую половинку, прижавшись к ней со спины, пока та наслаждалась перипетиями «мыльной оперы».

Упругое тело любимой женщины, её запах, диван… Уют и нега, что ещё мужику надо! И тут заполошный звонок в дверь.

— Герман, это я, надо поговорить, — неугомонный Роман кричал из-за двери, пользуясь тем, что кроме своих никого на площадке не было.

— Ты обещал! — любимая жена надула губки, укоризненно поглядывая на него с дивана, когда недовольный Герман вынужден был перелезть через неё.

Свою позицию по поводу работы и дома, он ей высказал давно. И заверил, что рабочие вопросы — на работе. Дома они отдыхают и наслаждаются друг другом.

— А вкусняшку? — следовало умаслить недовольную жену.

— Ну-у-у… ладно, — протянула она, сладко потянувшись и зевнув.

— Твою… — дивизию, — сдержав нецензурные слова, Герман открыл дверь и пристально посмотрел на Романа, который сделав виноватое лицо, прошмыгнул мимо него на кухню.

— Вот так, блин! — закончил рассказ Роман, уложившись в десять минут. — Наши действия?

— Здравствуй дедушка Мороз, борода из ваты. Чёрт тебя сюда принёс, Бармалей проклятый, — произнёс Герман, задумчиво потерев переносицу. — Не сегодня же?

— Нет. Сами не определились. Завтра, послезавтра, — ответил Роман. — Ждут какой-то груз.

— Понятно, — сказал Герман, открывая холодильник. — Тогда всё обсуждать будем завтра утром. А теперь вали отсюда и дверь захлопни.

Роман быстро удалился с кухни, с порога крикнув Насте извинение за ночное вторжение и выскочил из квартиры, захлопнув дверь. Сам торопясь к любимой жене. Давно ожидавшей его с приготовленным ужином.

Достав из холодильника бокс с клубникой, Герман помыл её, сложил в глубокую тарелку с горкой, а сверху залил взбитыми сливками из баллончика, недавно появившихся в продаже.

Настя обожала клубнику, готовая есть её в любом виде и в любое время, но больше всего любила со сливками. Герман килограммами закупал ягоды. Хорошо, что сейчас ягоды везли в Пермь в любое время года. Из Испании и Израиля. Стоило это, правда, очешуительных денег. Но экономить на жене он точно не собирался.

— Ам? — прямо к лицу любимой жены была протянута зубочистка, с наколотой на неё большой ягодой, политой сливками.

— Ты нехороший, — взгляд Насти был укоряющим, но потом она не выдержала искушения и быстро прихватила губами ягоду, мгновенно слопав её.

— Ладно, ты хороший! — спустя десять минут заявила объевшаяся жена, в изнеможении откинувшись на спину. — Ай, не выдави, я облопалась, — заявила она, когда Герман стал осторожно поглаживать её округлившееся пузико.

— Обжорка!

— Зато хорошая, — нахально заявила млеющая от ласк жена. — Ты представляешь, а сегодня наш экономист, козёл такой… — она стала жаловаться на придирчивого преподавателя из университета, а он продолжал гладить её по животу, наслаждаясь этим приятным времяпрепровождением.