Шрифт:
Рославлев-старший. Ах, боже мой! уж это не я ли?
Юлия (в сторону). Вот не самолюбив! (Громко.) Вы, конечно.
Рославлев-старший. Продолжайте, продолжайте, да как же я об этом ничего не знал.
Юлия. И как вам знать! Зачем, однако, вы меня перебили? я просил вас дотерпеть до развязки.
Рославлев-старший. Мог ли я выдержать? Продолжайте ради бога, продолжайте!
Юлия (в сторону). Потеряла всю нить, как сведу, сама не знаю. (Громко.) Вы тогда кружились в шумных веселостях, могли ли заметить смиренную провинциальную девушку, и которая, может быть, не смела равняться красотой с вашими знакомыми, в обществах старалась отдаляться, боялась быть отличной? Вы предпочитали тех, которые вперед себя выставляли, – она была стыдлива, следственно, по-вашему, робкая невинность вас бы самих обробеть заставила. Наконец, она вас любила, а вы без примечания проходили мимо той, в чьей груди единственно вами билось сердце живейшим бескорыстнейшим чувством.
Рославлев-старший. Ах! это самая истина; я только теми и занимался, которые обманывали меня. – Но почему всё это вам известно, неужели эта Юлия, ангел на земле, сестра ваша?
Юлия (сбрасывает с себя конфедератку и шинель). Я сама.
Рославлев-старший. Боже мой! Какое превращение!
Юлия. Вот уже месяц, как я из Варшавы от вас и от самой себя бежала. Здесь мне понравилось, здесь, где я никому не известна, старалась припомнить то время, когда душевное свое спокойствие употребляла на успокоение других. – Ах! другим хорошо; но мне где найти утешение? Прочих тайн моих вам, кажется, открывать нечего: я от вашего передового узнала, что вы сюда будете, схватилась за первый способ, который мне вообразился, чтобы видеть вас и говорить с вами под чужим именем. Теперь я всё объяснила, что сердце мое обременяло; прощайте и помните, это был – последний наш разговор, последнее свидание.
Рославлев-старший. Как! чтоб мне с вами расстаться! едва верю всему, что слышу… иногда в романах начитывал что-то подобное… Я вне себя, я в восторге; нет, нет, я вас не пущу, сударыня!
Слуга (входит). Лошади готовы.
Рославлев-старший. Убирайся! пошел вон! Ах! повторите… мне еще раз об любви вашей, мною вовсе не заслуженной, и не говорите о расставаньи.
Пан Чижевский (входит). Ясновельможный…
Рославлев-старший. Будь проклят и оставь нас одних!
Юлия. Я вам повторяю: мы более не увидимся. Иначе какое же вам ручательство, что я не одна из тех кокеток, которые на всё отваживаются для достижения цели?
Рославлев-старший. Я… чтоб смел приравнять вас…
(Входят музыканты и гудят какой-то танец.)
Тс! Вот вам деньги; после, после я вас позову, а теперь проваливайтесь сквозь землю! (Бросает им червонец.) Нет, прекрасная Юлия, мы теперь соединимся навсегда.
Юлия старается от него освободиться. Он бросается на колени и в таком положении следует за нею до самого цветника.
Юлия. Или вы поезжайте, или я скроюсь отсюдова туда, где никто меня не сыщет.
Рославлев-старший. Нет! нет!
(Антося и Лудвися входят.)
Антося. Этакое презрение к нашему полу!
Лудвися. На коленях всю комнату изъездил!
Рославлев-старший. Оставьте нас; вам будет праздник, только после, идите!
(Рославлев-младший, в виде больного, треплет его сзади по плечу.)
Рославлев-старший (вскрикивает). Что это! больной на ногах! мертвецы воскресают.
Рославлев-младший (сбрасывает с себя одежду). Узнаешь ли?
Рославлев-старший. Брат?
Рославлев-младший. Как видишь, и вот моя жена, рекомендую!
Рославлев-старший. Какое дьявольское сплетение!
Антося
Что, каково свели концы? Вот с польками быть в ссоре!Лудвися
Напрашиваясь в мудрецы, Вы назвались на смех и горе.Пан Чижевский
(кланяясь)
Позволите ль и мне при том Сказать, ясновельможный, слово: Как вас доехали путем, — И вам в путь ехать всё готово!