Но это раньше. Сейчас же книга ожила, и, если подумать, поэт поступал очень нетипично. До сегодняшнего дня он никогда не позволял себе нападок на его светлость. И боялся его вполне обоснованно. Хорошо, что во дворе их не слышали, а то для поддержания имиджа Маркуса доспехи пришлось бы разбить, а призрака – развеять.

– Исчезни! Господин слишком устал с дороги, чтобы слушать твои бредни, – проскользнула мимо них Вельвела. Ее нападки не смутили, хоть и разозлили. Выходит, поэт за месяц, пока герцога не было, совсем распоясался?

Увы, он и не думал прислушаться к совету.

– Волчицу глупую ты обмануть способен. Но для меня ты жалкий самозванец! Лишь сделай шаг – и гнев я свой обрушу! – патетично продолжил грохотать он.

– Зря ты научила его вселяться в предметы, – заметил Марк, поморщившись: эхо внутри шлема создавало воистину ужасающее впечатление. – И это ты считаешь смешным?

– Зато посмотри, какое разнообразие, – заюлила Алиса, мысленно соглашаясь: призрак вышел ни капли не забавным, но уж каким получился. – У кого-то есть разумные растения, боевые хомяки, говорящие коты. А у меня – декларирующий стихи призрак.

– Лучше бы немой. Не нравится мне его угадайка. Но, кажется, он сам себя перехитрил – в его сказки никто не верит.

– Как удивительно, правда? Переселение душ – дело же привычное…

Отвечать на колкость Марк не стал. На «блуждающей темной душе» – три «ха-ха», с учетом кто в кого вселился, терпение друга подошло к концу.

– Идем, пусть хоть поет. Я так устал, что готов уснуть стоя, – отмахнувшись от мешающей перчатки, Марк прошел мимо поэта и молча двинулся дальше.

– Не внял предупрежденью – так умри же! – прокричал ему вслед призрак.

Латная перчатка полетела Марку в спину, но будто ударилась обо что-то незримое и упала на пол.

Марк медленно обернулся. Глаза горели алым, а воздух вокруг него сгустился.

– Ты посмел поднять на меня руку? – тихо сказал он, и доспехи загрохотали по полу, рассыпаясь на куски.

Сам же призрак – усатый дядька с бородкой-эспаньолкой, в нелепой шляпе и в пышном костюме – завыл, задергался в воздухе, отчаянно пытаясь вырваться из незримых тисков. Полупрозрачное тело таяло на глазах, как будто кто-то счищал его с мироздания вместе с клочьями тумана.

Замерли все: рыцари на ступеньках, дворецкий, который собирался раздать распоряжения слугам. Даже Вельвела застыла, не в силах оторвать взгляда от суровой расправы.

Марк неспешно поворачивал кисть, и вызванные магией потоки воздуха резали призрака как ножи. И пусть Безымянный поэт не испытывал физической боли, наверняка чувствовал, как истончается сила, удерживающая его в этом мире. Исчезнуть навсегда – вот что было по-настоящему страшно.

– Прекрати, хватит! – не выдержала Алиса, бросаясь к Марку и хватая его за руку. А его ли?

– Считаешь, ты можешь мне приказывать? – теперь герцог смотрел на нее, и пришлось собрать волю в кулак, чтобы не спрятаться за спины рыцарей.

Глаза колдуна отливали огнем, как в тот раз, при встрече с зубоскалом. А еще из них исчезла привычная теплота и смешинка, оставив неподъемную усталость, помноженную на злость. Это магия так его меняла? Или – Алиса похолодела – сейчас перед ней стоял настоящий герцог?

– Я просто не хочу, чтобы ты действовал на эмоциях, – она разжала руку, отступая. – Поэт погорячился и уже наказан. Не делай того, о чем пожалеешь, – осторожно проговорила она, выискивая в незнакомце своего друга.

Нет, это паранойя какая-то! Гречихин просто хорошо играл свою роль. Просто играл, так ведь?

– Я сам решу, что делать! – прорычал герцог. Призрак отлетел и врезался в стену, теряя очертания, но тут же вернул привычный облик. Съежился, стараясь стать как можно незаметнее. – А ты… – герцог шагнул к ней.

– Ваша светлость, это всё усталость с дороги, – вмешался Себастьян, встав между ними. – Отдохните, примите ванну. А после Эбби принесет вам теплого молока…

Конец ознакомительного фрагмента.