Ждать мурзу долго не пришлось. Четыре дня, и дозорный рассмотрел за прудом группу степняков, явно направляющуюся к Серой крепости. Как водится, сыграли тревогу, но не всеобщую, поскольку отряд был небольшой, десятка три всадников.

Добравшись до места, вели они себя тоже совсем не нагло, как это когда-то позволил себе Каир-хан. Пока остальные рассматривали чуднОе поселение, приросшее теперь ещё и Посадом, к воротам подъехал «посыльный», на довольно сносном русском языке XIII века объявивший, что мурза Сарыбаш приехал по приглашению «знатных людей Серой крепости».

— Мурзу Сарыбаша и троих человек с ним впустят в Серую крепость, — крикнула посыльному Мария, жена-половчанка одного из бывших пограничников, назначенная переводчицей на переговоры.

8

По нетронутому снегу на коне особо не разгонишься. Особенно — если ты вооружённый и «наряженный» в доспехи. Поэтому отреагировать на угрозу успели не только новики, нанятые в Курске, но и охрана купца Прошки. Последние, правда, достаточно своеобразно: ломанулись в противоположную от нападающих сторону. Не, ну а чё? Одно дело — когда на тебя какие-нибудь сиволапые с дубьём пытаются переть, а совсем другое — явно княжьи дружинники, если судить по «прикиду».

Дружинники? Да ещё и княжьи? Именно поэтому Андрон тоже на секунду растерялся. А потом скомандовал:

— Огонь!

Две секунды, и шестеро вылетели из седла либо поползли из него вбок, чтобы свалиться в снег. Не зря Беспалых выбирал именно это оружие для ближнего боя: довольно мощный патрон, тяжёлая пуля сохраняет убойную силу даже за пределами прицельной дальности, возможность вести огонь трёхпатронными очередями. А уж останавливающее действие пули — выше всяких похвал. Так что, даже если какой-нибудь особо прочный доспех не пробьёт, то от заброневого действия будет достаточно шока.

Кто-то из четверых, вооружённый «Хеклер-Кох машинен-пистоль-5», зацепил очередью коня, немедленно с визгом метнулся в сторону. Минус ещё один, поскольку всадник не удержался в седле и шмякнулся оземь. Четверо — это сам Андрон, Жилин и ещё двое слобожан, взятых наместником «для представительности».

Самые ближние успели подобраться метров на двадцать, прежде чем приотставшие сообразили, что из двух десятков их осталось всего-то семеро. Причём, вовсе не факт, что они успеют добраться до пятерых новиков, что уже пришпорили коней и пытаются добраться к месту схватки. Не на то они рассчитывали, когда их посылали в атаку! Совсем не на то! Говорили, что четверо из Серой крепости толком саблями, висящими у них на боку, не владеют, а прочая охрана обоза — обычное простонародье, лишь чуть-чуть обученное мечом махать или копьём тыкать. И ни про какое рычащее и пыхающее огнём оружие, способное на расстоянии разить, никто и не ведал (зря, что ли, Андрон перед въездом в Курск велел убрать пистолеты-пулемёты и выдал их уж после того, как обоз скрылся из видимости с городских стен).

— Толик, Иван! Остаётесь на месте, — приказал Андрон, заметив торчащую из плеча Жилина стрелу. — Следите за другой стороной. Валерка, за мной! Не стой на месте, перемещайся. Выбиваем лучников.

Вовремя предупредил: напарнику по бронежилету глухо звякнуло, и из тулупчика теперь торчит оперение стрелы.

До остатков нападающей «бригады» метров сто пятьдесят, попасть куда сложнее, чем по подскакавшим почти в упор всадникам. Да и магазины уже далеко не полные. Но троих успели выбить из седла, а остальные, на пару секунд ошалев от того, что двое бешеных слобожан так уверенно ломанулись в контратаку, поняли, что сейчас и им будет кисло. Потому предпочли рвануть с места в чащобу, вслед за предводителем, одетым куда богаче остальных.

В его-то сторону Минкин и добил остатки магазина. Тот только руками взмахнул перед тем, как завалиться набок.

— Подожди, Валера. Давай магазины поменяем.

— Угу, — как-то сдавленно промычал то.

— Что, тоже зацепило?

Парень рукой зажимает голову в районе виска, из-под ладони течёт кровь. Куда шапка подевалась, непонятно. Но если из башки стрела не торчит, значит, вскользь прошла. А любая царапина на голове кровоточит так, будто свинью зарезали.

— Понял. Возвращайся к обозу. Иван, ко мне! И новиков сюда гони.

— Рискуете, Андрей Иванович. А если с другой стороны нападут?

— Даже если бы собирались, то они же не дурные это делать после того, что увидели.

Горячка боя как-то сразу схлынула, и Андрон всё-таки отказался от идеи преследовать сбежавших лучников. Заминка дала тем фору, и если они ещё и засаду где-то устроят, то вполне можно нарваться на несколько стрел в упор. Бронежилет, конечно, выдержит, а вот неприкрытые им части тела…

Новиков припахали ловить лошадей и мародёрить трупы. Таких, убитых наглухо, набралось пятнадцать. Четверых пришлось пристрелить, чтобы не мучились. У одного две пули засели в животе, и без опытного хирурга из ХХ века, а также прекрасно оборудованной операционной, спасти его нереально. Один истекал кровью из перебитой вены на бедре. Тоже стал бы трупом через пару минут. У двоих пули в груди, свистят дырявыми лёгкими. Один из лучников, выбитый пулей или пулями из седла, сумел-таки взгромоздиться на лошадь и уйти. И главаря, застрявшего ногой в стремени, лошадь уволокла. Только шлем, украшенный позолотой, «на память» слобожанам остался. Ну, а трое вполне себе годились для допроса и последующего повешенья. А что вы хотите? Суд в отношении разбойников в это время короток: ежели попался, изволь примерить петлю на шею.

Раненых относительно легко (находятся в сознании, хоть и корчатся от боли и самостоятельно передвигаться не могут) перевязали, скрутили им руки. Выброшенного из седла и сломавшего руку и, кажется, рёбра, просто разоружили.

— Ну, кто такие? Рассказывайте! — подошёл к ним Андрей, на лице которого читалось, что ничего хорошего от него ждать не придётся.

Ответом было угрюмое молчание.

— Я того знаю, — ткнул пальцем Анатолий. — Из людей Валаха, всё ко мне докапывался.

— Валаха, значит? А я думал, что под его началом воины служат, а не тати.