Ага! «Химический реактор» вполне себе сработал. К середине сентября, когда уже был убран урожай, наконец-то решили проверить, что получилось. Выход готового продукта смешной: килограмма четыре с кубометра гниющей смеси. Хорошо, что «реактор» примерно трёхкубовый, а химический процесс не закончен, поскольку отфильтрованную «пробную» жижу быстренько заменили свежей мочой. И новый бак «замутили», уже в тёплом помещении рядом с котельной.

— Рано мы кинулись проверять, — бухтел Лесников. — Следующей партии нужно будет позволить до весны «киснуть». У нас даже эти крохи получилось исключительно из-за того, что бак на солнце хорошо прогревался. В селитряницах на земле два года требуется, чтобы процесс завершился. А в подогреваемых ёмкостях — пять-шесть месяцев.

Но как же это всё геморройно! Слитый раствор пришлось выпаривать без нагрева: химики предупредили, что из-за нагрева выпадающие кристаллы селитры запросто могут рвануть. Потом ещё и толочь все требующиеся ингредиенты в деревянных ступках деревянными же «толкушками». Тоже — чтобы избежать даже малейшей искры. Толочь, смешивать в требуемой пропорции, замачивать получившуюся массу до тестообразного состояния в самогоне (чтобы исключить даже малейшее выщелачивание и «порчу» пороха), продавливать эту массу через сито. Для гранулирования, поскольку (опять же, настоятельная рекомендация химиков) гранулированный порох намного эффективнее «пороховой мякоти».

Пушку Барбарин отлил пока одну. В качестве эксперимента. Но сделал её, к всеобщему удивлению, не дульнозарядной, а заряжающейся при помощи сменных камор. Этаких прообразов унитарного патрона, только намного более тяжёлых и многоразового использования. Сопрягающиеся поверхности ствола и камор не стали даже притирать до идеального прилегания. Обтюрации, предотвращающей прорыв пороховых газов в месте контакта, добились использованием одноразовых же кожаных прокладок. Просто между каморой и задней частью «затвора» вколачивается клин, очень плотно поджимая «прокладку», которую во время выстрела просто прорывает заряд.

Опробовали. Ствол длинный, снаряд-ядро уверенно летит на две версты, а свинцовая картечь не оставляет шанса плотному строю на дистанции метров в четыреста. Просто «вундервафля» для этого времени! Впрочем, обширную программу испытаний данного оружия проводить не стали. Занялись куда более насущной проблемой — изготовлением и начинкой миномётных мин. Просто из-за мизерного количества имеющегося в наличии пороха, которого хватило всего-то на снаряжение шести мин. Но толку от них — куда больше, чем от шести чугунных ядер: под ядро ещё нужно умудриться угодить, а взрывающаяся мина калечит взрывной волной и осколками до нескольких десятков человек.

Тоже помаялись, выискивая способы, как заставить эти мины взрываться. Ведь самый высокотехнологичный узел этого боеприпаса — именно взрыватель, срабатывающий при ударе о землю, и скопировать его возможности нет. От слова «совсем». Вот и пришлось извращаться, приспосабливая «дистанционный» запал. Проще говоря, пропитанный горючим составом шнур, рассчитанный на определённое время горения. И мины теперь взрываются не от контакта с землёй, а с некоторой задержкой после падения. Оставляя в земле приличные воронки.

Шесть мин изготовили, две извели на испытания, но четыре-то отложили в «арсенал»! А весной, когда «созреет» новая партия селитры, можно будет тот «арсенал» уже десятка на два пополнить. Как минимум. И это — не считая патронов к гладкоствольным ружьям, которыми планируется заместить автоматы и пистолеты-пулемёты, когда закончатся к ним патроны. Главное — отработать технологию, которую можно будет быстро внедрить после переезда во Владимирское княжество.

40

Настроение у Алексея Валаха было премерзким. Мало того, что сына, наследника потерял, так ещё и новое ранение, от которого он только-только смог оправиться. Причём, помогали ему его злейшие враги, обитатели той самой ненавидимой им Серой слободы. А хуже того, после возвращения в Курск он ощутил себя преданным. Всеми теми, с кем он связывал своё безоблачное будущее. И если князь Юрий Святославич ещё до отъезда на Дон проявил холодность в отношении бывшего собственного дружинника, теперь не способного быть бойцом, то, получив грамоту от оскольского пограничного воеводы, вообще превратился в январский лёд: не послушал княжьей воли боярин Алексей, вопреки ей собирался расправиться с наместником Андреем Минкиным и «вящими людьми» из слободы. Чего пока делать не следовало. Пока…

Нет, князь Курский сам был не в восторге от того, что слобожане, живущие за тридевять земель от столицы княжества, на самом краю Дикого Поля, столь независимы. А ещё — имеют собственное мнение относительно взаимоотношений князя и его сюзерена, Михаила Всеволодовича, с соседями. Будь то жители прочих русских Земель или степняки. Но Валах категорически не воспринимал то, что Юрий Святославич рассусоливает, отказываясь ударить кулаком по столу и проявить твёрдость, прислушивается к мнению людей, стоящих ниже по положению, чем курский правитель. Будь боярин Алексей на его месте, он ни за что не стал бы слушать мнение смердов, холопов и даже просто вольных людей.

Князь же, когда боярин явился в его терем с жалобой на слобожан, отказавшихся подчиняться приказам Валаха, не просто развёл руками, а даже попенял тому, что он попытался превысить свои полномочия. И встал на сторону оскольского воеводы, истолковавшего грамоту Великого Князя не так, как хотелось Алексею. Разве это не предательство?

Ещё обиднее оказалось молчание Михаила Всеволодовича. Грамотка ему ушла сразу же, едва боярин пришёл в себя после дороги. А на неё — ни ответа, ни привета.