— Здравствуй, Павлуша, — маман немедленно заулыбалась, с любовью глядя на мужа.

— Дорогая, — отец подошёл, наклонился, подставляя щёку для поцелуя, затем сел в соседнее кресло и тоже пристально уставился на меня.

— Сын.

— Папа, — я кивнул.

— Разбаловала ты его просто, — после недолгого молчания произнёс он, — Потакала ему во всём. А я говорил тебе, строже надо было, строже. Меньше сюсюканья, больше твёрдости. А ты?

Княгиня смутилась, буркнула, потупив взор:

— Ну это же мой сын, я его люблю.

— Вот эта твоя любовь его и испортила. Вот посмотри на меня. Ведь я же таким не был. Меня-то в строгости и уважении воспитывали. И я родителям такого не устраивал.

— Хм… — с некоторым скепсисом покосилась на него княгиня, — Павлуш, ну ты тоже с характером был, я же помню, да и Владислав Аристархович рассказывал.

— Ага, — поддакнул я, вспомнив дедушку, — деда говорил, что папа тоже не подарок был.

— Так, — разозлился князь, — не придумывайте, а батюшке я ещё скажу, чтобы не болтал что попало. И вообще, мне совершенно не нравится, что я пытаюсь сына воспитывать, а ты вечно против. Всё время мне противоречишь. Я ему запрещаю, а ты втихую разрешаешь. Что это такое вообще? Вот он и вырос, всё что угодно, кому угодно может сказать. Не уважает ни тебя, ни меня. Вообще не слушается.

— Павлуша, не драматизируй, — поморщилась княгиня, — в конце концов, он княжич, а не простолюдин какой. Ему по праву рождения позволено чуть больше, чем остальным. К тому же одарённый, а дар, он тоже, знаешь ли, свой отпечаток накладывает.

— Опять ты его защищаешь! — папа поджал губы, гневно взирая на жену.

Та неловко поёрзала и сочла за благо прикрыться спешно развёрнутым «Статским советником».

— Чуть что, сразу самоустраняешься. Спасибо. А мне что делать?

Вопрос был риторический, поэтому княгиня, пошуршав газетой, благоразумно промолчала. Но тишина князя, казалось, только сильнее разозлила.

— Даже вчера, — не выдержал он, — ты не смогла удержать его в рамках приличий. И это на его первом балу! А что дальше будет? Нет, надо его как можно быстрее женить. А там уж нормальная жена его быстро научит уважению и послушанию. Она не ты, побьёт разок-другой строптивца, и будет тот как шёлковый, поймёт, кто в доме хозяйка. Вот я, если ты не заметил, сын, с моей глубоко уважаемой супругой, твоей матерью, так себя не веду. Не перечу ей и не спорю.

— Да? — княгиня выглянула из-за газеты, с некоторым скепсисом глядя на мужа.

— А что, не так, что ли? — вновь гневно воззрился на неё папа, немедленно разъярившись, что его слова посмели поставить под сомнение, — я что не прав, что ли? Я что, не то что-то сказал?!

— Да то, то, Павлуша, — поспешно снова нырнула за «Статскую советницу» маман.

Когда князь был в подобном состоянии, с ним лучше было не спорить. Мог закатить скандал, который бы закончился битьём посуды. Нет, он, конечно, не стал бы хватать тарелки и кидать их об пол, не простолюдин какой, нет, просто магический всплеск на пике эмоций вполне успешно это сделал бы за него, разбив на осколки стоявший поблизости стеклянный столик, к примеру. Минус, с которым жёнам одарённых мужей приходилось мириться. Бытовала даже присказка, что мужчина с магией, как обезьяна с гранатой, никогда не угадаешь, где и когда рванёт.

Тоже, кстати, пример тонкого воздействия. Любое, даже самое слабое заклинание, сотворённое женщиной, этот столик просто бы уничтожило в пыль вместе с парой квадратных метров пола в придачу.

Но тут до меня внезапно дошло. Я прищурился, глядя в глаза князю. Сложить два и два оказалось не сложно, и услышанное прекрасно дополнило появившиеся у меня вчера подозрения.

— Так это ваша, папА, была идея?! — я с осуждением покачал головой, — вот так на первом же балу спихнуть меня какой-то женщине?! Не ожидал от вас.

— Не какой-то, — буркнул князь, — среди наших гостей не было, как ты выразился, «каких-то», а исключительно достойные представительницы благородного дворянского общества. Любая из них была бы тебе прекрасной парой.

— Это-то понятно, — я хмыкнул, вспоминая кандидаток в невесты, — но сразу в восемнадцать?

— Чем раньше, тем лучше — насупившись, буркнул он.

— Гм…

Я посмотрел на «Статскую советницу», которой княгиня упорно от нас отгораживалась, делая вид, что её здесь нет, и спросил:

— Мама, а когда вы поженились, папе сколько было?

— Двадцать пять, — после небольшой паузы коротко донеслось оттуда.

И уже я, приподняв бровь, скептически посмотрел на отца, который опять, вспыхнув, зло поджал губы. Вокруг него ощутимо заклубилась мана — верный признак скорого выброса, и маман, которой, похоже, столик был дорог, как память, тут же, бросая газету, подскочила к мужу, принимаясь его гладить, нежно приговаривая:

— Павлуша, ну успокойся, ну не надо, ну не обращай внимания.