Награда: 15000 героических очков. Гемм духовной силы: +15 к духовной силе, Гемм могучей силы: +15 к телосложению.

Один из альвов подошел к нам с Лаской, открыл шкатулку, в которой блестят два гемма.

Дополнительное задание: узнать причину увеличения популяции северных бризли-берсерков и устранить ее: 25000 героических очков. Гемм порядка: +50% к силе заклинаний порядка. Гемм вампиризма: 15% от нанесенного урона возвращаются в качестве очков жизни.

Количество геммов в наших доспехах увеличивается. Мы уже вынули геммы из старых нагрудников и вставили в другие части доспехов, теперь вставим и эти. Похоже, уже скоро настанет день, когда для новых геммов придется освобождать место от старых.

Пришло сообщение о получении еще двух уровней. Так что за сегодняшний поход, к позднему вечеру мы, получив кучу уровней, а также новое снаряжение качества артефакт и геммы, усилились чуть ли не в два раза. В общем, сегодняшний квест насыпал нам столько «плюшек», что когда Шестерня увидит наши статы, то впадет в депрессию, задавая себе вопрос, что все эти годы он делал, если двое новичков за полгода (или сколько мы уже в разломе?) фактически догнали его по силе. Это без учета моей перчатки, которую впору пересобрать, так как мой модификатор магического урона сильно возрос, и когда пересоберу, страшно представить, какой урон будет от заклинаний. И еще нужно найти время и собрать вторую перчатку, куда заложить другие заклинания. А кроме того, у меня есть некоторые другие планы и не только на себя, но и на Ласку. Если по легендам призванный Солом, имея максимальный уровень и один из предметов качества артефакт, был способен противостоять лорду-демону хаоса первого круга, то мы, с оружием будущего и несколькими артефактами, получив максимальный уровень… можем даже превзойти его и сражаться, пусть и не на равных, но с Богами хаоса.

От этой фантастической мысли сердце забилось быстрее. Но, несмотря на столь позитивные выводы, что-то внутри меня не дает радоваться этому факту, будто я в чем-то или где-то ошибаюсь.

— Жаль, что не поедешь на главную церемонию, — подойдя ко мне, сказала Сельви. — А вот мне, как главе стражи и руководителю от альвов, не удастся отвертеться от этого мероприятия. Еще придется и платье одевать — как-то с моими мускулами и шрамами неуютно буду себя в нем чувствовать.

— А при чем тут мое присутствие? — спросил я.

— Ну, с тобой я как-то проще себя чувствую. Ты один из немногих, кто знает о моем прошлом, — сказала она, вздохнула и, глянув вдаль, добавила: — Знаешь, с одной стороны, сейчас я чувствую пустоту. Все-таки убить Смерть было целью моей жизни на протяжении более десяти лет. А с другой, ощущаю облегчение, как будто, наконец, смогла скинуть гору с плеч, что до этого несла. Мне говорили, что жить ради мести неправильно, что после нее остается только пустота, и что мои родители хотели бы, чтобы я жила ради чего-то другого, завела семью и была бы счастлива, а не гонялась за Смертью, получая раны и увечья. Но сейчас, когда это, наконец, случилось, мне кажется, что я смогла хоть чуть-чуть отплатить родителям за то что сделала, заслужить таким образом прощение за слова, что говорила им.

— Не говори так. Уверен, что они простили бы тебя сразу же, как вернулась. На то они и родители, чтобы прощать глупости своих детей. Но главное, ты хотя бы чуть-чуть себя простила и теперь, наконец, не зациклена на мести, а можешь идти дальше и быть счастлива, как того твои родители, уверен, и желали.

Ласка встала справа от меня, уперев руки в бока, и я почувствовал легкий холодок, что прошелся вдоль хребта.

— Спасибо тебе, Тим. Если бы не ты и все вы, мы бы не победили. И… наверное, ты прав, они простили бы меня. Что ж, теперь буду работать над собой и искать цель в жизни. Ты хороший человек… все вы хорошие люди. Надеюсь, мы сможем называть друг друга друзьями.

— Конечно.

Она развернулась и пошла к Снейроту, который ведет беседу со Снеговиком.

Парню достались фактически все сокровища, все легендарные и эпические оружия. И не только потому, что наши доспехи по своей ценности равны всему этому набору да еще с посохом от Смерти, но еще и потому, что вся эта масса оружия и доспехов не особо нам подходила. Мы взяли только еще несколько камней хранения. Использую их для пересоздания перчатки. Конечно, у меня и так есть запас, но как говорится, он карман не тянет.

— А ты, гляжу, умеешь привлекать к себе девушек. Уже вторая альв на тебя глаз положила, — заметила с деланным безразличием Ласка.

Я поежился от холодка, пробежавшего по коже, улыбнулся и произнес как можно более беспечным голосом:

— Видимо, что-то во мне есть.

Глаз девушки слегка дернулся.

— Не беспокойся, Ласка, ты для меня единственная и на всю жизнь. Не стоит к кому-то ревновать. Даже те, кто послужил материалом для наших аватаров, любили друг друга. А уж коли мы стали неким их перерождением, то наши судьбы связаны и их и нашу любовь не победит даже смерть.

Ласка вздохнула, ее взгляд слегка потеплел.

— И, правда, чего это я?

Видимо, слова о судьбе и романтические рассуждения о том, что любовь преодолевает даже смерть, магическим образом подействовали на нее. Нет, я не собираюсь ей изменять, но страшно представить, что было бы, если бы на моем месте оказался какой-нибудь подлец. Он бы с легкостью обманывал ее, пользуясь такой наивностью. Странно — со всем, что касается битв и жизни, Ласка весьма объективна, расчетлива и лишена иллюзий, но с такой вещью как любовь, она, оказывается, предельно наивна, как девочка-подросток.