«Мне неудобно печатать, поэтому записываю голосовое. Я давно не была в кино, так что пойду с радостью. Сможешь за мной заехать?»

Я чувствую обжигающий взгляд Леона на своей щеке, но предпочитаю не поворачивать головы. К этому моменту ему наконец удалось сбросить Эльвиру с провода, так что он прекрасно всё услышал.

Фиолетовые блики салонной подсветки отражаются в глазах Петра, придавая ему сходство с героем вампирской саги.

— Мне понравилось ходить с тобой в кино. Нужно будет как-нибудь повторить.

— Повторим обязательно, — я намеренно делаю тон приятельским и, для верности, зеваю, чтобы наверняка исключить попытку поцелуя. — Спать хочу жутко. Завтра рано вставать.

Ещё полгода назад я бы, не раздумывая, дала шанс Петру и его ухаживаниям: он умный, обходительный, умеет шутить и обожает собак: а я уверена, что плохие люди не могут ладить с животными. Но пока… Пока во мне так сильна тяга к Леону, что едва ли будет правильным это делать.

Петру не нужно дополнительных пояснений — он достаточно умён, чтобы не плыть против течения. Улыбнувшись, он желает мне спокойной ночи и выражает надежду, что завтра в большой перерыв нам удастся выпить вместе кофе.

Из машины я выхожу с улыбкой, несмотря на то, что половину фильма просто смотрела в экран, не в силах избавиться от горького послевкусия поездки с Леоном. Разговор с Эльвирой и моё голосовое сообщение поставили жирную точку в наметившемся перемирии. Мы молча доехали до дома и разошлись по комнатам, даже не попрощавшись.

Войдя в ворота, первое, что я вижу, — ярко-синий кроссовер, припаркованный во дворе. Нахмурившись, я смотрю в телефон. На часах начало одиннадцатого. Эльвиру так задел факт нашей совместной поездки с Леоном, что она примчалась с ружьём и палаткой на защиту чести суженого?

Придушив поток воображения, рисующего картины того, чем они могли бы заниматься в столь позднее время, я ускоряю шаг. Гравий хрустко вонзается в подошву кроссовок, сердце напряжённо стучит. Я не имею права на ревность. Не имею.

— Сбегала на свидание?

От неожиданности я останавливаюсь, как вкопанная. Из полумрака уличной террасы материализуется изящная фигура в сером пальто. Поднеся ко рту курительный гаджет, Эльвира выдувает ванильный дым и меряет меня изучающим взглядом.

— И ведь что-то они в тебе находят… Пётр в прошлом году с дочерью Конюхова встречался… Может, мужчин время от времени тянет на провинциальную экзотику?

— Я знаю только Фёдора Конюхова, — бормочу я, более всего ошарашенная фактом, что идеальная Эльвира позволяет себе курить. — И я не из провинции. Родилась там же, где и ты. Возможно, даже в том же роддоме.

— Это вряд ли. Но если уж тебе удалось охомутать Петю, не упусти шанс, — голос Эльвиры становится ледяным. — И не вздумай лезть к Леону, поняла? Это моё последнее предупреждение.

С каждой секундой её образ неприступной снежной королевы трещит по швам. Никакая она не снежная и неприступная. Обычная неуверенная в себе деваха, которая не поленилась подкараулить меня во дворе, чтобы отвести угрозу от своих нездоровых отношений.

— А Леон тебя, что, не слушает, раз уж понадобилось угрожать мне? — ласково уточняю я.

— Леон меня прекрасно слушает и слышит, — возмущённо верещит Эльвира. — У нас с ним полное взаимопонимание. А вот ты по какой-то причине продолжаешь ему навязываться…

— Ты несёшь чушь. И про то, что я кому-то навязываюсь, и про ваше взаимопонимание. Вместо того чтобы нападать на других, лучше покопайся в себе. И, может, это не моё дело, но… ты же, блин, душишь его… Всё, что тебе важно, — это как ваша пара выглядит со стороны, а на то, что внутри, — абсолютно плевать. Как итог: вы оба несчастны.

— Дочка кухарки будет учить меня отношениям? — выплёвывает она, жадно и совсем не изящно затягиваясь синтетическим дымом.

— Ну кто-то же должен, раз уж твои высокопоставленные родители облажались, — парирую я. — И моя мама не кухарка, а домработница. Кстати, чего ты вечно строишь из себя примадонну, хотя сама пока ровным счётом ничего не добилась? Возможно, тебе бы тоже пришлось тереть полы и накрывать на стол, не родись ты Морозовой.

Эльвира презрительно кривится.

— Ты настолько недалёкая, что даже не видишь разницы между нами.