Густо-фиолетовая, на грани черноты, искра, сделала круг над ладонью, коснулась, ударив болью по нервам, но он терпел, зная, что нельзя показывать слабость. Дух воды уже блокировал боль, и вспух над ладонью водяным горбиком.

Оба замерли на секунду и энергодух влетел в тело, хлестнув по всей нервной системе длинным тягучим разрядом.

Кирилл очнулся только на следующее утро причём сразу в окружении консилиума врачей. Сломанную руку ему уже срастил целитель, заодно убрав остальные повреждения, пустые капельницы висели рядом, а врачи как раз спорили можно ли выписывать пациента, или для нужд медицинской науки следует придержать юношу обследовав полностью. Тема устойчивости к магическим ударам оставалась очень важной, и конечно человек дважды уцелевший в таком замесе заслуживал внимания. К счастью в палату вошёл мужчина в халате, наброшенным на плечи светло-серого штатского костюма, и в сверкающих полуботинках.

— Товарищи? — Он с удивлением оглядел присутствующих. — Я следователь прокуратуры Гуревский.

— Да, товарищ Гуревский. — Главный врач больницы вскочил со стула. — Мы решили выписывать товарища Смирнова. Все повреждения залечены, все анализы подтверждают стопроцентное восстановление здоровья.

— Ну и отлично! — Прокурорский с вопросом окинул взглядом всех, кто стоял перед ним, и чуть создав давку у дверей, врачи вымелись из палаты.

— Меня зовут Фёдор Васильевич Гуревский. — Мужчина сел на стул, раскрыв папку и пристроив на коленях. — Тебя я тоже знаю, ты Кирилл Петрович Смирнов. Картина того, что случилась нам ясна и собственно у меня один вопрос. Ты как-то его почувствовал?

— Нет, Фёдор Васильевич. Просто проходя между шкафами в которых плещется десять тысяч вольт, у меня все нервы дыбом встают. Но там короче почти на двести метров, так что я всё равно ходил.

— А кто знал, что ты там ходишь?

— Да все. — Кирилл пожал плечами. Механики же обходят это место как ворье обходит райотдел. А мы как-то в обед эту тему обсуждали, так электрики прямо сказали. Можно ходить, но руками нигде не лезть.

— Ясно. — Следователь быстро строчил пером по бумаге. — Тогда позволь ещё один вопрос. ты так смело вступаешь в бой с магами. Это что-то личное?

— То есть вы понятия не имеете о том, что со мной делали в семье? — Кирилл сбросил одеяло в сторону, сдёрнул с иглы трубку от пустой капельницы удивлённо поднял брови. — Я что-то совсем потерял логику разговора. И кстати вы не представились.

— Разве? — Мужчина весьма неестественно улыбнулся.

— Дяденька, не знаю, как вас там, но в отделении полиции я бываю как минимум пару раз в неделю и видел прокурорских вполне отчётливо. Они люди с внутренним достоинством и очень щепетильны относительно всяких норм, включая нормы этикета. Они знаете, как представляются? Чётко, понятно, указывая район, должность и даже звание. А вы, простите какой-то гопник дешёвый. У вас единственный шанс попасть в прокуратуру — в качестве фигуранта по делу.

— Ну для тебя это не имеет никакого значения. — Мужчина усмехнулся вставая.

— А как же камеры, запись с комма?

— Всё отключено, связь подавлена, а комм я уничтожу вместе с тобой. — Лжепрокурор выронил папку на пол, вывернул кисти ударив факелом пламени, словно огнемётом во вспыхнувшую кровать, но Кирилл уже отскочил в сторону и мгновенным броском воткнул ему иглу от капельницы в глаз на всю глубину иглы, от чего тот заорал во всё горло, выдернул окровавленную иглу и пока собирался с мыслями, правая нога от удара с хрустом согнулась в обратную сторону бросая его на пол, а удар под основание черепа наконец-то выключил звук.

Главное управление государственной безопасности располагалось на огромной площади в здании, ранее построенном для банковского и страхового дома. Со времени организации, учреждение меняло названия и руководителей, но неизменным оставалось одно. Госбезопасность оставалась последним рубежом обороны страны.

По должности, генерал-полковник Иванович имел огромный кабинет с окнами, выходившими прямо на площадь. Окна правда были фальшивыми, и за ними стояла стальная плита, за ней слой кирпичной кладки, и только на стене кабинета красивая рама с телевизионным экраном в имитации окна.

— Пётр Сергеевич. — Секретарь генерала стройная тридцатилетняя женщина в сером деловом костюме и маленьких изящных туфлях-лодочках, говорила чётко и ясно словно диктор радио. — К вам гроссмейстер Бурский.

— Впускай конечно. — Генерал отложил документ, над которым работал и увидев входящего, кивнул. — Присаживайтесь господин Бурский.

— Вот так, да? — Весело отозвался гроссмейстер. — Ни встречи, ни рукопожатия, а только господин, и присаживайтесь?

— Вы, господин Бурский, что-то напутали. — Генерал улыбнулся. — Давайте я так сказать сделаю некую реминисценцию отношений нашей страны, которую я здесь и сейчас представляю и сообщества магов, командовать которым вы имеете честь. В тысяча девятьсот двадцатом тогдашнее руководство Союза Социалистических Стран России, и вы лично, подписали договор, где ясно разграничили права и обязанности сообщества и страны. После этого в шестидесятом мы уточнили некоторые пункты, вновь подписанные вами. Тогда организовали партию магов с представительством в Верховном Совете, несмотря на то, что численность вашей группы не выходила за сто тысяч. Ну ладно. Вы реально много делали и делаете для страны и предоставление вам трибуны в высшем представительном органе — не вполне законно, но естественно. И в две тысячи двадцатом, мы вновь уточнили договор. И во всех трёх документах — прямо написано, что попытка убийства гражданина страны — не мага, магом есть тяжкое преступление. Тяжкое! — Генерал чуть пристукнул кулаком по столу. — И всё как-то работало до этого года, когда один пацан не уделал свихнувшегося потомка Огневых, успевшего смертельно ранить полицейского. Да, мальчишка бывший Ветров, но с момента, когда его старый паспорт получил отметку «аннулирован» он больше не Ветров, а с момента, когда система зафиксировала выдачу нового паспорта — Кирилл Петрович Смирнов. Обратите внимание, что мы не начали расследования по фактам, выявленным в ходе его опроса офицером соцслужбы. Хотя могли и строго говоря обязаны. Но парень сам отказался, так как не желал больше знать бывших родственников. Но дальше начинается совсем странное. В депо, где он работает, проникает член клана Ветровых Геннадий Вихрев и в попытке убить пацана гибнет сам. Мальчишка тоже сильно пострадал и оказался в больнице и тут его настигает третий акт этого безобразного спектакля. Приходит некий гражданин Василий Огнев и для начала мощным магическим ударом сжигает все камеры наблюдения и вырубает связь включив незаконный подавитель. К счастью запись боя, сделанная коммуникатором товарища Смирнова, прояснила все моменты, а сам Огнев сейчас даёт показания в нашей тюрьме. Итак, три документированных попытки убийства, совершённые членами магического сообщества. Мы не влезаем в ваши дела, и сквозь пальцы наблюдаем за практикой изнасилования детей вашими магистрами. Мы и вправду не знаем улучшает ли это их магические каналы, так что пусть эта мерзость останется на ваших руках, и без того погрязших в говне и помоях. Но вы стали убивать наших людей. Наших, господин Бурский. — Генерал пристально посмотрел на гроссмейстера. Президент считает, что это повод для вступления в силу статьи двадцатой Договора, где сказано: «В случае открытого выступления магов против государственности, территориальной целостности, суверенитета и жизни граждан, активируется протокол „Пепел“». По этому протоколу все члены магического сообщества должны явиться в органы правопорядка для получения браслета — подавителя получить решение суда о домашнем аресте и находиться дома до решения комиссии по нему лично. В случае неисполнения распоряжения, маг не предъявивший браслета уничтожаться на месте. Отвечая на ваш вопрос — скажу. Да, возможно мы потеряем много наших людей. Возможно. Многие из вас покинут страну, а кто-то затаится. Но терпеть то, что происходит не станем.

— Ради одного мальчишки вы готовы убить тысячи, возможно сотни тысяч ваших воинов? — Гроссмейстер криво ухмыльнулся.

— Не всё так печально. — Генерал качнул головой. — По нашим данным более половины ваших людей может и не перейдёт на нашу строну, но точно не станет воевать против нас. Да и по-настоящему сильных магов среди вас немного, и я напомню, что танковый снаряд пусть и не пробивает щита магистра, но отшвыривает его вместе со щитом так, что человек гибнет. Вы не выдержите этой войны, Бурский. Мы вас похороним.