— Ты же знаешь, зачем я вообще пошел в частники? — спросил я.

— Конечно знаю.

Он знал. Мы внутри отряда знали друг о друге в целом достаточно много. Нет, конечно, не все слабости и секреты, но что-то в общих деталях были в курсе. Так вот и он знал, что я пошел в ЧВК после того, как у меня родился сын, шесть лет назад.

Причин тому было несколько. Когда я узнал, что моя жена, а тогда еще девушка, по имени Алиса, забеременела, я был двадцативосьмилетним парнем, который ничего толком не умел. Образование получать мне было уже поздно, да и дорого это, так что я перебивался случайными заработками, потому что зарплаты с основного места работы не хватало. А я трудился охранником на топливном складе.

И я ничего особо не умел. Винить в этом можно было кого угодно: отца наркомана, который не показал мне никакого примера, пока не сдох от передоза в каком-то притоне. Или общество, которое никак не поддерживало сирот, из-за чего мне пришлось пойти работать вместо того чтобы заканчивать учебу. Корпоратов, которые гребли все под себя, не давая людям подняться. На самом деле оправданий я не искал, да и не перед кем мне было оправдываться. Я не боялся никакой работы, крутился и делал все, что мог, чтобы обеспечить себе нормальную жизнь, откладывал на первое время жизни с ребенком.

Потом я увидел рекламу, встретился с рекрутерами, прошел тесты и испытание по физподготовке, после чего меня отправили в учебку. И за следующие полгода в Африке я заработал столько же, сколько за предыдущие два года. А потом, когда попал в специальное подразделение «Горлорезы»…

Второй причиной было то, что компания выплачивала хорошую компенсацию семьям погибших во время службы. Этого хватило бы на экономную, но жизнь моим жене и ребенку до того момента, пока он не закончил бы среднюю школу. Да, оплатить высшее образование этого не хватило бы, щедрость компании не распространялась настолько далеко, но у меня, например, не было даже полного среднего образования. Я ушел после девятого.

Ну а в-третьих… У меня это просто получалось. Шесть полугодовых контрактов, и я все еще был жив. Не сказать, что цел: часть моих внутренних органов заменены на импланты после ранений, и это не считая того, что я прочиповал для того, чтобы просто стать сильнее.

Но сейчас я собирался взять большой отпуск, хотя бы на год. Причиной было то, что Ванька должен был пойти в первый класс. И ему нужен будет отец. А потом…

А потом есть разные варианты. Мне давно предлагали штабную должность. Буду координировать действия операторов, сидя в штабе со стаканчиком бодрящего напитка и сигареткой, смотреть на территорию с дронов, отдавать приказы и принимать донесения. Опыта полевой работы должно хватить.

— Мы все тут из-за разных вещей, — сказал я. — Кто-то пошел сюда ради денег, как я. Я же не могу сказать, что я тут ради семьи, понимаешь? Нет, это будет ложь, мне нужны деньги, и я нашел, как их заработать. Кто-то ради острых ощущений. Другим нравится образ крутого оператора, может они там дрочили на тактикульщину с малых лет. Разное бывает.

— Тут ты прав, — кивнул Курц. — Но это мой последний контракт. Больше я туда не вернусь.

— Почему? — спросил я.

— Надоело, — ответил он. — Надоели джунгли. Вечная мошкара, комарье. Змеи, которые тебе в палатку заползают, когда ты спишь. Надоело, что шлюхи в местных борделях только черные, надоело пойло в солдатских барах. Все, надоело, короче.

— Кровь и смерть тебе не надоели? — спросил я. — Ты жалуешься на бытовую ерунду. Не на то, что может отвратить от службы нормального человека.

— Ни ты, ни я не нормальные, — он улыбнулся. — Нет, кровь и смерть мне не надоели. И я не собираюсь от этого отказываться. Первым делом я поеду в «Рим». Ты, наверное, не в курсе, но это бордель в стиле римских бань. Дорогое место, элитное.

— Термы, — ответил я. — Они назывались термы.

— Не так уж важно, — он покачал головой. — Я поеду туда и возьму себе самую дорогую программу. Сразу три девочки, прикинь, сутки развлечений. А потом меня обещали свести с одним парнем, который знает одного решалу…

— Решил пойти в наемники? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Это будет не менее весело, чем там, в Африке, зато все удобства жизни в Новой Москве при себе.

— Ага, — я покачал головой. — Только вот все, что мы делаем в Африке, остается в Африке. А здесь ты можешь перейти дорогу легавым, бандитам, пиджакам. И они тебя достанут рано или поздно. Наемники долго не живут, сам знаешь.

— Долго не живут сопляки, которые достали где-то ствол и кожанку, после чего вообразили себя крутыми. А я-то профи.

Я мог сказать многое. Сказать, что воевать в джунглях — это далеко не то же самое, что в городе. Но я не очень-то много знал обо всех этих криминальных делах. Как ни крути, но я был чертовски далек от этого. Как и от банд. Попросту не хотел ничего об этом знать.

Да и не такой уж он и близкий мне человек, чтобы его отговаривать. Я ни капли не беспокоился за его жизнь, как и за жизни хоть кого-нибудь из моего отряда. Там, на войне, да, мы все ценили друг друга за профессионализм и готовность прикрыть спину. Здесь же нам не было никакого дела.