Бородатый здоровяк поднялся и двинулся к выходу. Его тут же приняли, оперли к стене, завязали на руках эластичную ленту, а потом повели прочь. Как мне казалось, он и так был способен раскидать полицейских, да только вел себя удивительно смирно. Странно даже.

Дверь снова закрылась, щелкнул замок. На допрос увели. А теперь ведь и меня поведут. А что это значит? Что нужно придумывать линию ответов. Если получится убедить их, снять с себя хотя бы часть вины.

Жаль, что сперва допросят, а уже потом дадут посоветоваться с адвокатом. Тем более, что у меня его нет, и придется выбирать в срочном порядке, иначе подсунут государственного, у которого рейтинг и так ниже некуда, и защищать подсудимых у него уже нет никакого резона.

А ведь не зря у всяких крутых парней номер собственного юриста на быстром доступе. Это наверняка позволяет решить очень много проблем. Типа сегодняшней.

Ладно, ну и что мы будем врать? А точнее, какую полуправду будем говорить, лжесвидетельствовать-то нельзя. Нужно хорошенько подумать.

Я минут пять прокручивал последние события в голове, и получалось, что и так, и эдак я виноват буквально во всем. Ну а как иначе? Я ведь не был преследуемым, я преследовал. Я ехал за другой машиной и стрелял по ней из автомата, что само по себе уже из ряда вон выходящее. Я выпотрошил этого парня, а потом избил, а возможно, что и покалечил нескольких полицейских.

Это даже под самооборону не подвести, никак. Если бы за мной гнались бы, то еще ладно, а так…

Может, реально? Сделка со следствием?

Кстати меня ведь не прессовали бы так сильно, если бы я не стал драться с легавыми. Скорее всего, совсем даже наоборот, отнеслись бы относительно лояльно. Я же убил известного бандита, замешанного в куче преступлений. Сглупил я, короче.

Но ладно.

Двое парней из резаков вдруг поднялись и сели по бокам от меня. Сразу стало ясно, что дело идет к чему-то нехорошему, но один из них вдруг выщелкнул из большого пальца руки лезвие и попытался тихо ткнуть меня в шею.

Очевидно, что это был не электронный имплант, а что-то простое, механическое, что не удалось обнаружить с помощью сканирования устройств. Впрочем, мне от этого легче не стало.

В последний момент я успел перехватить его руку, когда второй парень попытался навалиться на меня сбоку, взял левую в захват. Несколько секунд мы с резаком боролись, лезвие становилось то ближе к моей шее, то дальше от нее., а потом я сдвинулся чуть в сторону, назад, и наоборот потянул на себя руку с лезвием, втыкая его в глаз второго парня.

Повреждение оптического импланта.

Оно было не таким длинным, чтобы достать до мозга, но оптический имплант все равно пробило. Во все стороны брызнули искры, парень закричал, отпустил мою руку, и я изо всех сил пробил локтем ему в висок.

Сотрясение мозга. Потеря сознания.

Он опрокинулся набок, я встал, перехватил протез второго врага обеими руками, рванул на себя. Мы снова вступили в борьбу.

Я чувствовал себя инвалидом. От былых сил остались всего лишь жалкие крохи. С протезами, которые работали на полную мощность, я бы переломал всех троих пополам, а уж про ускоритель рефлексов и говорить нечего. Но увы, когда человек начинает привыкать к железякам внутри себя, он становится слабее. Не удивлюсь, если самым сильным парнем в мире является тот, кто вообще не чиповался, а только тренировался, правильно питался и медитировал.

К сожалению, я забыл о том, что резаков было трое. Третий навалился на меня со спины, взял шею в локтевой захват и одновременно ткнул по колено, заваливая вперед. Он попытался сломать мне шею, но не смог. Мой позвоночник был укреплен стержнями из гиперсплава, и чтобы повредить его, нужно было приложить нечеловеческие усилия.

И снова вектор силы сменился. Я уже не тянул на себя руку с лезвием, а толкал от себя. А парень пытался воткнуть ее мне в глаз. Было видно, как с нее медленно капает кровь. И тут я понял, что вполне возможно не доживу не только до суда, но и до допроса.

Дверь камеры вдруг распахнулась, и я понял, что за звуки до меня доносились до этого: окрики полицейских, которые требовали прекратить драку. План резаков был прост: зажать меня с двух сторон и зарезать. И никто ничего не понял бы. Мне же удалось поднять шум, и это спасло мне жизнь.

В помещение вломились полицейские, вооруженные дубинками. Сперва прилетело тому, что душил меня, и давление на шею тут же ослабло, потом досталось уже мне, но и тот, который пытался меня зарезать, не отсиделся. Нас троих завалили на пол и несколько секунд методично месили. Нанести больших повреждений спецсредством было нельзя, но вот мысль о сопротивлении они выбивали начисто.

— Кравцов, да? — спросил один из них. — Его все равно на допрос вести. Поднимайте, и потащили.

Меня схватили за руки и вздернули вверх, после чего вытащили из клетки и поволокли куда-то по коридору. Ну что ж, мне удалось выбраться из еще одной опасной ситуации. Впрочем, то ли еще будет.

Примерно через полминуты меня привели в помещение, в котором не было ничего кроме стола и двух стульев, привинченных к полу. Еще там имелся микрофон для записи на том самом столе, и здоровенные наручники, прикрепленные к нему же. Теперь в эластичной ленте не было смысла, у меня все равно не получилось бы вырваться.