У самого барьера — каменного и магического — ущелье расширилось. Река, разбиваясь на несколько потоков, огибала гигантские валуны и, клокоча, перекатывалась через камни поменьше. В насыщеном водяной пылью воздухе светилась радуга. Ледяные брызги долетали до стен ущелья, но путешественники уже не обращали внимания на эти мелкие неудобства. Перебираясь вместе с мулами через бесформенные обломки пробитой рекой преграды, они, наконец, вступили внутрь горы. Каменные своды смыкались в сотне футов над головами; шум реки, многократно отражавшийся эхом, казался оглушающим. Углубляясь в туннель, уходивший под небольшим углом вверх, путники все больше погружались во тьму; хотя далеко впереди светилось неправильное пятно входного отверствия, этого света было явно недостаточно, чтобы пробираться по неровным скользким камням, и пришлось зажечь факелы.

На середине туннеля они остановились. Оба выхода казались слишком далекими, и близкий грохот воды в полумраке звучал особенно жутко. Но не это было причиной тяжелого, давящего страха, овладевшего Элиной. «Барьер, — поняла она. — Мы подошли вплотную». Сам по себе этот страх был, конечно, преодолим, однако он, видимо, был не единственным препятствием. Рандавани, сделавший знак остальным стоять на месте, обратился к принцу на том языке, на котором они всегда общались. Артен сделал несколько шагов, выходя вперед, и тоже остановился. Тургунаец встал за его спиной, простер вперед руки и произнес длинную тираду — должно быть, заклинание, из которого Элина не поняла ни слова, да и мало что расслышала за шумом воды. Артен обернулся, словно спрашивая «ну все, с тарабарщиной покончено, можно заняться делом? « и, получив утвердительный кивок Рандавани, шагнул вперед. Когда он делал третий или четвертый шаг, неестественный страх графини вдруг исчез — мгновенно и бесследно. Она вздохнула с облегчением. Напряженное лицо Рандавани тоже расслабилось. Артен, ничего не заметивший, продолжал шагать с камня на камень дальше, как ни в чем не бывало. Тургунаец радостно окликнул его и двинулся следом.

— Больше, надеюсь, никаких барьеров? — спросил принц, кажется, до сих пор не до конца поверивший, что барьер реально существовал.

— Не должно быть, — ответил Рандавани.

— Надо восстановить этот, на случай нежеланных гостей, — напомнила Элина.

— Верно, — кивнул тургунаец. Он обернулся лицом в ту сторону, откуда они пришли, снова простер руки и что-то произнес. На сей раз, однако, Элина не ощутила никаких изменений. «Может, это потому, что мы уже внутри? « — подумала она. Однако Рандавани неодобрительно покачал головой.

— То ли ритуал не работает в обратную сторону, то ли у меня недостает магических навыков… защита больше не ставится. Что ж, это значит, что нам нужно спешить, пока мы тут еще единственные гости.

Минут через двадцать они, наконец, выбрались из туннеля и остановились, осматриваясь.

Река уходила влево; в нескольких милях отсюда она брала начало из горного ледника, сбегая затем по внутренним склонам, более пологим, чем внешние. Под ногами у путников лежала растрескавшаяся сухая грязь — бывший донный ил: до того, как река проточила себе путь на свободу, здесь было довольно обширное озеро. Впереди местность повышалась, но и там, где корка засохшей грязи заканчивалась, обозначая бывшую береговую линию, пейзаж не становился более живописным. В резком полуденном свете повсюду лежал лишь желто-серый песок, да голые камни отбрасывали короткие черные тени. Даже поднявшись на берег бывшего озера, путешественники увидели все ту же безрадостную картину. Пустыня, совершенно мертвая плоская пустыня уходила вдаль, к замыкавшим долину горам, чьи очертания зыбко подрагивали в волнах поднимавшегося от песка раскаленного воздуха. В отдалении виднелись нечеткие силуэты каких-то руин. Ни травинки, ни звука, ни ветерка.

— Господа! — воскликнул Артен, нарушая тягостное молчание. — Вы понимаете, что мы — первые за несколько тысяч лет, кто ступил на землю Зурбестана?

— Да, и нас следует с этим поздравить, — ответила Элина, — но, сказать по правде, я преодолел все эти тысячи миль не потому, что мне не терпелось посмотреть на пустыню. Даже на пустыню, по которой протекает река.

— Высота Зурбестана над уровнем моря — около трети мили, — в очередной раз проявил эрудицию Эйрих, — это не настолько много, чтобы здесь не росло ни кустика.

— Дело не в высоте, — пояснил Рандавани, когда Артен перевел ему слова остальных. — Дело в проклятье, убившем эти земли. Смерть, посланная магами, проникала далеко вглубь, уничтожая зурбестанцев не только на поверхности, но и в их подземных убежищах. Пройдет еще немало лет, прежде чем здесь вновь образуется хоть сколько-нибудь плодородная почва.

— Эти пески ядовиты? — забеспокоился Эйрих.

— Нет. И вода тоже. Мы ведь уже два дня пьем из реки. А до этого, разумеется, воду исследовали те, кто нашел этот проход. Зурбестан мертв, но не смертоносен. А нам не стоит унывать раньше времени. Мы ведь сюда не биологию изучать прибыли.

— Надеюсь, что прочее здесь сохранилось лучше, — пробормотал принц, всматриваясь в неясные очертания далеких развалин.

— Я тоже на это надеюсь, — согласился Рандавани. — Если поторопимся, через два часа мы доберемся до Нан-Цора — главного города Зурбестана.

— Ну так не будем терять времени, — резюмировал Эйрих.

В этот момент Элина вдруг почувствовала головокружение. Перед глазами потемнело; впрочем, она по-прежнему различала предметы, но как-то странно, словно бы не наяву. Тело как будто сделалось деревянным. Не вполне сознавая, кто она и что делает, графиня сделала шаг… другой…

— Что с вами?

Элина вздрогнула и мотнула головой, отгоняя наваждение. Артен держал ее за руку и заглядывал в лицо.

— У вас был такой странный взгляд… — добавил он, словно оправдываясь.

— Все в порядке, — Элина виновато улыбнулась. — Голова немного закружилась. Наверное, я малось перегрелся на солнце.

— Да? Вот странно, за секунду до этого я тоже что-то такое почувствовал, правда, слегка и лишь на мгновение, так что и сам не был уверен… Но мне это не нравится.

Он обратился с вопросами к Эйриху и Рандавани; те, как выяснилось, ничего подобного не ощутили. Да и животные вели себя совершенно спокойно.