Но в этот момент за кормой на поверхность вынырнула голова, глотнувшая воздуха и снова исчезнувшая. Несколько секунд спустя Эйрих показался уже ближе, он отчаянно работал руками и ногами, пытаясь удержаться на поверхности и догнать ладью. Элина вырвала канат из рук замешкавшегося лусита и бросила конец в воду; Эйрих схватился за него через пару гребков. Совместными усилиями его втащили на борт.

— Чертов недотепа, — прорычал Эйрих, поворачиваясь к Йолленгелу, — когда-нибудь я удавлю тебя своими руками! (Он впервые отступил от своей манеры презрительной вежливости, побуждавшей его всегда говорить эльфу «вы». ) — Из-за тебя мне пришлось бросить меч!

— А мне ты без меча больше нравишься, — усмехнулся могучего сложения лусит в доспехе-бахтерце; судя по манере держаться и обращению остальных, он был здесь за старшего. — С таким молодцом приятней разговаривать, когда ему ничто не оттягивает руки… по крайней мере, до тех пор, пока не узнаешь его намерений.

— Я уже сказал — мы мирные путешественники, — ответил Эйрих уже без всяких следов гнева. — В данный момент наша цель — добраться до Срединного моря, и мы будем вам признательны, если вы нас подвезете.

— Это не купеческие корабли, — хмуро ответил лусит.

— Знаю. Нам все рассказали о вас в Тугиче. И нам тоже нужно навестить хана. Поскольку мы следуем через его земли, нам надо получить пайцзу.

— А больше вам ничего не надо? — усмехнулся лусит.

— От вас — ничего, — спокойно ответил Эйрих, то ли не уловив иронии, то ли не пожелав ее замечать.

Лусит разглядывал его с любопытством.

— Где ты научился так ругаться? — спросил он.

— Я много чего умею, — не стал вдаваться в подробности Эйрих.

— Например, подать знак дружкам на берегу, да?

— Разве я похож на луситского разбойника?

— На луситского — может, и нет. Но на разбойника — вполне.

Эйрих презрительно пожал плечами.

— В таком случае, мои сообщники остались в лесах Запада. Чего же вам бояться?

— Ты мне нравишься, — хмыкнул лусит. — Ну а что ты еще умеешь? Сядешь на весла, чтобы оправдать свой проезд?

— Согласен, — кивнул Эйрих, не предлагая расплатиться деньгами. Его собеседник был доволен, что удалось заполучить сильного гребца, но не был расположен к благотворительности по отношению к его спутникам.

— А чем отработают они? — спросил он.

Красноречивый взгляд Эйриха убедил Элину, что о золоте и серебре лучше не заикаться.

— Я умею играть на флейте, — смущенно произнес Йолленгел. Слова «флейта» не было в луситском языке, поэтому он сказал «на дудке».

— Это то, что нам больше всего необходимо, — рассмеялся лусит.

— Ну что ж, послушаем. Ты? — палец уперся в Элину.

— Ну, я тоже мог бы грести, — ответила она неуверенно.

— Ты? Не смеши, парень. Ты даже весло не поднимешь. Давно ли ты держался за мамкину юбку?

— На твоем месте я бы не смеялся над тем, кого ты не знаешь, — брови Элины угрожающе сдвинулись, а рука легла на рукоять меча. — Говорят, что смех продляет жизнь, но иногда он ее укорачивает.

Йолленгел глядел на готовую вспыхнуть ссору с ужасом, но Эйрих не вмешивался и улыбался в усы.

Лусита, похоже, тоже позабавила горячность юного чужестранца.

— Хочешь получить урок мечного боя? Ну что ж. Убивать я тебя не буду, а вот проучить стоит. Ну давай, доставай свою железку. Если проиграешь — либо прыгай за борт, либо будешь прислуживать мне и другим воинам до конца плавания.

— А если выиграю, с тебя бесплатный проезд и кормежка. Для меня и моих спутников.

Лусит считал шансы юноши нулевыми, но возразил из принципа:

— Нет, речь только о тебе. Они сами за себя отвечают.

Элина бросила взгляд на Эйриха, и тот слегка кивнул.

— Идет, — согласилась графиня.

Им расчистили место на середине палубы. Луситы стояли вокруг, обсуждая шансы бойцов и подтрунивая над ними обоими. Шутки были куда более обидными для Элины, чем для ее противника, которому говорили, что он связался с младенцем; тем не менее, графиня уже не обращала на шутников внимания, понимая, что сейчас за нее будет говорить ее меч. Эйрих, с одежды которого все еще текло, основательно приложился к своей фляжке и с явным удовольствием приготовился смотреть. Мокрый Йолленгел мелко дрожал от холода и страха, не решаясь ни глядеть на окружавших его луситов, ни приблизиться к своему грозному спасителю.

Поначалу луситский командир наносил удары вполсилы, так как боялся ранить или убить не защищенного кольчугой противника. Но постепенно, видя, что все его выпады парируются, а самому ему с трудом удается отражать внезапные и стремительные атаки, лусит вошел в раж и рубил уже в полную силу

— так что Элине грозила теперь реальная опасность. Эти удары были уже слишком могучими, чтобы ей хватило сил отбивать их на встречном движении; поэтому Элина сменила тактику и либо просто уворачивалась от них, либо заставляла их изменить направление, подставляя меч под углом и используя энергию удара против него же самого.