Шрифт:
– И эта ночь закончится.
– Тебе будет не о чем жалеть.
Она немного помедлила, будто прислушивалась к чему-то, для него недоступному.
– Ты ведь и знать не знаешь, кто я такая.
– Ты девушка, которая влезла в корабельный сарай.
– Ни моего имени. Ни как я живу. Не представляешь, в поддержку или в тягость обошлось бы тебе знакомство со мной.
– Нет. Ничего из этого.
– А ты бы хотел?
– Хотел что?
– Узнать.
Он поглядел вниз. На свои ботинки на ее ногах.
– В моей жизни нет места никому наподобие тебя.
– Ты понятия не имеешь, наподобие кого я.
– Я знаю, кем бы хотел, чтобы ты оказалась. Но выяснить этого не дано.
– Я понимаю больше, чем ты полагаешь, – сказал она.
Вынимая ноги из башмаков, она шагнула и прильнула к нему. Зашелестела одежда.
У него занялось дыхание.
– Мне кажется, лучше тебе так не делать.
– Если не хочешь…
– Нет! Будь мертвым, и то бы хотел. Но моя семья… и я не…
– Тебе не попасть в мою жизнь, – сказала она, дыша теплом. – Мне не войти в твою. Все, что у нас есть, – сейчас, пока не запели птицы. Хотя бы это время может быть нашим?
Девушка положила голову ему на плечо. От волос пахло рекой. Она задвигалась, но вовсе не отстраняясь.
– Если ты, – начал он и тут же потерял мысль. – Если не прекратишь, то я напрочь перестану соображать.
И почувствовал, что она улыбнулась.
Сначала Гаррет не понял, что его разбудило, кроме одного – оно было громким. Он выплыл из сна – сбитый с толку и потерявшийся. В незабранное ставнями окно лился свет. С улицы влетал стук и скрежет тележных колес по булыжникам.
Девушка сидела рядом, натягивая его простыни, чтобы прикрыться. Лицо у нее было решительным и мрачным. Дядя Роббсон стоял в дверях – он был бледным от ярости. При виде его Гаррет вспомнил про крик. Вот что его разбудило.
– Что, – проговорил дядя Роббсон, – за дерьмо перед моими глазами?
У Гаррета сердце ушло в пятки.
– Наших птиц мы, похоже, проспали, – заметила девушка.
8
Гаррет был на год и семнадцать дней старше брата, что с самого начала предопределило, кто они друг для друга. Когда они соревновались, как делают братья, Вэшш проигрывал. Когда надевали лучшие одежды на встречи и праздники с людьми своего сословья, Вэшшу доставались вещи, ношенные Гарретом год назад. В основном перешитые или с поменянными пуговицами. Когда приходили учителя, в письме и счете Гаррет всегда немного, но обгонял. Гаррет раньше Вэшша начал смотреть за поступлением грузов вместе с отцом. Он первым запевал семейные молитвы, первым занял комнаты попросторней, первым стал присутствовать на заседаниях магистратов. Сколько Вэшш ни старался, как ни трудился, Гаррет вечно оказывался впереди. Не то чтобы Вэшш не выигрывал ничего – просто он куда больше проигрывал. И сверх того, оба знали: неизбежно, как лето уступит зимним холодам, так и Гаррет был и будет чуточку лучше во всем.
Вэшш большей частью научился принимать эту нелестную правду жизни. В мире бывают болезни, увечья, несчастные случаи и его брат. Терпение младшего к своему приниженному статусу обернулось в мрачное остроумие. Гаррет понимал: неправда, будто Вэшшу все нипочем. Просто брат научился не подавать виду, что это его заботит. Такова была установка, и для них она неплохо работала.
Как правило.
Однажды, когда Вэшшу было одиннадцать, а Гаррету двенадцать, кто-то подарил младшему гранат. По причинам, которых Гаррет не знал тогда и не понял впоследствии, Вэшш горячо гордился подарком. Он расхаживал с ним по улице, будто в руках у него был магический шар, сотворенный богами, а сам он вдруг сделался их избранником. Гаррет и еще двое-трое друзей придумали такую игру. Один из них – уже не помнилось кто – выдернул ненаглядный предмет из рук Вэшша, и старшие стали им перебрасываться. Вэшш бежал к тому, у кого был гранат, и визжал от страха, когда его подарок перелетал к другому. Не слишком-то и жестоко, бывает куда похлеще. Гаррет с приятелями потешались над страданием младшего, как все мальчишки со дня сотворения детства.
Гаррет первым услышал в криках Вэшша надрыв и почувствовал, что они зашли чересчур далеко. В следующий раз, когда гранат попал к нему, он протянул его младшему брату. Вэшш выхватил красный кожистый фрукт из ладони Гаррета, рванул его, разломив надвое, швырнул половинки на мостовую и начал топтать. Он вмял зерна в камни с такой силой, что алый сок заструился словно кровь. После Вэшш завопил подобно зверю. Гаррет навсегда запомнил тот крик, но больше ни разу не видел в глазах брата столь дикого, столь животного блеска. До нынешнего момента.
– О чем ты думал?
Вэшш перегнулся через стол с завтраком, опираясь на локти, словно готов был в шальном порыве броситься сквозь тарелки с рыбой и яйцами, как буйный гуляка в пивной.
– Все было не так, – сказал Гаррет.
Ирония заключалась в том, что отец избрал ту же тактику, что и он. Девушку, одетую в костюм служанки с капюшоном, дядя Роббсон повел на конюшню молча, скрежеща зубами от бешенства. План был прежний – отправить ее, будто самую обыденную посланницу, и надеяться, что никто ее не заметит либо не придаст значения. То, что Роббсон ушел час назад и пока не вернулся, означало и другие семейные поручения – он проверяет склады, вручает портовому распорядителю расписание лодок, уплачивает подъездный налог. Любые мелкие хлопоты послужат дяде предлогом побыть подальше от дома, пока он не уверит себя, что неразборчивость Гаррета не навлечет последствий, либо же просто не остынет. Отец уединился у себя в кабинете с дуэньей Ирит, проведя там уже большую часть утра. Где сейчас женщина, на которой предстояло жениться, Гаррет не знал, но к утренней трапезе она не явилась.
– Не так все было, – глумливо передразнил Вэшш. – Что ты хочешь этим сказать? Что вообще не думал? Ночь не располагала к размышлениям? Черт побери, в этом доме живет Ирит, а ты привел сюда шлюху!
– Она не шлюха.
Вэшш откачнулся от стола.
– Ой, значит, не профессионалка? Всего лишь начинающая уличная девка?
Гаррет ткнул ножом. Вареное яйцо истекло недоеденным желтком на тарелку.
– Не надо острить. У тебя плохо получается.
– Мать всеми силами старается заключить наш союз. Ирит здесь, чтобы выйти за тебя замуж. Она уже твоя жена – во всем, кроме свадебной церемонии. Каково тебе будет, коли она затащит в постель незнакомого мужика?