Габриэлла входит походкой от бедра, цокая каблуками. За спиной шелестят золотые крылья — будто живые.

— Добрый вечер, — киваю я на кресло. — Присаживайтесь, уважаемая леди из Дома Лунокрылых.

Она слегка приподнимает брови, но удивления больше никак не выдаёт. Грациозно присев, говорит:

— Итак, король Данила. Меня зовут Габриэлла. Я дочь главы Дома Лунокрылых, как вы, видимо, поняли. Я пришла вас предупредить: вы не должны держать крыло моего брата у себя. Верните его как можно скорее. Мой брат очень мстительный. Он может прийти за ним с силой. И применить жестокие методы, против которых у вас не будет шансов.

Я слушаю с вежливым вниманием, а внутри уже щёлкнуло: провокация. Она прекрасно знает, что ни один король не отдаст боевые трофеи просто так, без выкупа. И угрозы только сделают хуже.

Но я тоже умею ломать ожидания.

— Что ж, — говорю спокойно. — Крыло — так крыло.

Мысленно посылаю зов супруге:

«Настя. Принеси, пожалуйста, крыло Ангела».

Оборотница не заставляет себя ждать. Через минуту появляется в дверях в коротких шортах и топике. В руках — аккуратно завёрнутый «артефакт».

Я принимаю свёрток, встречаю недоумевающий взгляд Габриэллы и протягиваю ей.

— Берите, леди. — Кладу крыло прямо в точеные руки. — Передайте брату, раз уж так за него волнуетесь.

Габриэлла офигевает и смотрит в растерянности на крыло.

— Ты просто так его отдаёшь?! — восклицает она.

Я улыбаюсь.

— Верно, леди. Вы же этого хотели?

Что ж, посмотрим как золотокрылая вывернется. Ведь ей явно невыгодно, что брат восстановил силы. По крайней мере, я сделал именно такие выводы и не безосновательно, но об этом чуть позже.

Габриэлла сжимает свёрток и дрожит от ярости, потом резко швыряет его на журнальный столик.

— Это не крыло моего брата! Это подделка! — выкрикивает она. — Ты устроил мне ловушку, Филинов! И ответишь за это!

Я смотрю с лёгкой усмешкой.

Ну-ну.

Дело в том, что тело Бельзовула подручные Зелы обыскали, доспехи распотрошили — и там, в потайном отсеке, было спрятано золоченное перо.

И это явно перо вот этой дамочки.

У херувимов принято — в знак высшего доверия — отдавать перья верным вассалам.

Значит, Бельзовул личным доверенным этой горячей штучки.

— А теперь давай серьёзно, леди, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. Она удивлённо обрывается на полуслове.

— «Серьёзно»? Ты думаешь, я блефую? Да как ты смеешь…

— Зачем ты стравливаешь меня со своим братом?

Габриэлла смотрит на меня пару секунд, потом её лицо разглаживается, и в голубых глазах уже нет ни капли наигранного гнева.

— Понял, значит, — наконец произносит она задумчиво.

— Это было совсем несложно, — хмыкаю. — У Бельзовула при себе было золотое перо. Ты послала его убить меня, а в итоге потеряла семерых воинов. Но почему в этот раз пришла лично?

— Я недооценила тебя. И хочу предложить договор, король Данила, — заявляет леди-херувим.

— Неужели? — переспрашиваю с ноткой недоверия, и Настя, всё ещё стоящая за моей спиной, хмыкает в такт.

Габриэлла не обращает на жену внимания. Наклоняется ближе ко мне, через стол.

Её ладонь тянется вниз и касается моего бедра, горячая, как магма.

— Ты сразил моего брата один раз, — шепчет она, — а значит, сможешь убить его на дуэли. И ты это сделаешь.

Пальцы скользят вверх по ноге. Волна возбуждения накрывает мощно, в лучших херувимских традициях. Только вот телепату с самоконтролем это всё — как гусю вода.

— Рррр… — раздаётся сзади гортанный рык Насти. Оборотница, наблюдающая сцену, уже не сдерживается.

Габриэлла делает вид, что не слышит. Я же без лишних движений перехватываю тонкую руку, поднимаю за запястье — и не отпускаю.

— Не вышло убить меня? Так ты решила перекинуть удар на брата, леди?

Она не возражает. Пожимает плечами.

— Если бы я знала, что ты так умен, король, я бы изначально поставила на тебя в дуэли. Мне не стоило вмешиваться. Ты убьёшь моего братца — и тогда я стану наследницей Дома Луннокрылых.

И — лучезарная улыбка.

— Знаешь, я даже рада, что неудача Бульзывала привела к нашему знакомству.

Мда… красиво поёт. Вот только наговорила столько, что если мои воспоминания попадут к главе Дома Луннокрылых, то ей конец. А если Габриэлла не дура, то весь этот сладкий монолог — всего лишь прикрытие. Значит, ждать долго не придётся.

— Накрывайте щит, — бросаю по мыслеречи гвардии. В ту же секунду за окном вспыхивает купол — и группа херувимов, засевшая в кустах, оказывается отрезана от своей госпожи.