Шрифт:
Мирослав располагал очень маленьким отрезком времени. Его отпуск – ровно три недели. Это невероятно трудно – за двадцать один день взойти на вершину.
3
Сергей Курочкин смотрел на Тарелку с нетронутыми пельменями. «Стрёмно как-то, – говорил он своей сестре Ирине. – Кто же на свадьбу – тем более в первый день – делает пельмени? Оригинальной хочешь быть? Это же не Новый год». Но Ирка не послушала. И вот ни тебе, как и предполагалось: все пьяные, пельмени нетронуты, невеста почти не целована.
Дело, конечно, не в пельменях. Сергей чувствовал, что гости просто дорвались.Как будто их неделю держали в холодном погребе. Они несколько раз скороговоркой бросили: «Горько!» – и давай глушить водку!
Сергей первый раз видел, чтобы с такой скоростью зашибали сорокаградусную. Сначала он качал головой: «Вот это да!» Потом не так восторженно: «Да...» А потом замолчал, сосредоточившись на остывших пельменях.
А Ирка смотрела на него глазами, готовыми лопнуть от смеха. И сам Сергей боялся поднять голову: встретится глазами с сестрой и не выдержит.
Он взял вилку и зацепил пельмень.
Холодный – от этого не сочный и не вкусный.
Пожевал, ища глазами, куда бы выплюнуть. И встретился все-таки с Иркиным взглядом.
Сестра уронила голову на руки и затряслась от смеха. Фата съехала набок.
Колька – муж ее – громко и неестественно трезво спросил:
– Ир, ты чего, а?
Серега давился пельменем, но чувствовал: «Нет, не проглочу. Не успею».
Пельменные крошки ударили в нос. Серега закашлялся. Глаза покраснели. Он выскочил из-за стола и чуть было не сбил с ног какую-то женщину. Та, не переставая плясать, схватила его за руку и обдала водочными парами:
– И-и-их!!
Сергей узнал в ней двоюродную тетку.
– Теть Саш, отпусти. Нехорошо мне.
Тетка схватила его за голову и поцеловала взасос.
«Вот спасибо!» Сергей, вытираясь рукавом рубашки, выскочил из избы.
У порога толпились десятка полтора деревенских пацанов. Белобрысый – старший, лет двенадцати – громко зашептал:
– Вот он! Альпинист! – И уже во все горло: – Дядь Сереж, ведь ты альпинист?
– А? – Курочкин снова закашлялся, стараясь выпустить воздух через нос. Получилось, как у чахоточного. – А... Да... Гималайский.
Он перевел дух.
– А ты когда в горы, завтра?
– Чуть свет...
– Здорово! А мы тебя по телику видели, в «Клубе кинопутешественников». Здорово ты, без ног, на одном пальце. А внизу пропасть показали!..
Кто-то тронул его за плечо. Сергей обернулся. Ирка.
– Ну как, посаженный отец, полегчало?
Он махнул рукой и промокнул платком слезящиеся глаза.
– Я ж не нарочно, Сереж. Откуда я могла знать, что ты им подавишься.
– А я тебе говорил, что это не Новый год! Нет, я вообще в первый раз вижу, чтобы на свадьбу варили пельмени!
– Я ж специально для тебя. Отвык, думаю, от домашней пищи. А тут пельмени, деревенские. Тебе, Сереж, питаться надо хорошо. Смотри, какой худой.
– Это моя норма: 191 – 79.
– А бедра?
– Чего бедра?
– Диаметр.
– Ир! Мне завтра уезжать!
– Не буду, не буду.
– Не буду... Все из-за тебя. Наши, наверное, уже ледопад прошли. Представляешь, в каком темпе мне их догонять придется?
Ирина покачала головой:
– Не представляю. Не представляю, если бы тебя не было на свадьбе. Ты один у меня.
Сергей виновато глянул из-под выгоревших бровей и обнял сестру.
– Да ладно... Я же здесь.
– Да, здесь. Раз в год приезжаешь. Между прочим, я обижаюсь на тебя.
– У меня, Ир, работа, профессия. Вот твой Колек кем работает?
– Сварщиком.
– Вот отбери у него сварочный аппарат, что будет?
– Что будет? Обрадуется.
– Да-а... – Сергей шумно выдохнул. – Думаю, вы меня никогда не поймете. А казалось бы, должны с полуслова. К примеру, начальник экспедиции. Я говорю ему: «Николаич, сестра замуж выходит, один я у нее. Она до последнего тянула, молчала. А из-за меня одного свадьбу никто переносить не станет». Знаешь, как неловко было. Еле выдавил, как будто милостыню просил, что я посаженный отец. И Николаич все сделал, индивидуальный пропуск выхлопотал, замену мне не стал искать. Спросил только: «К такому-то числу успеешь?» Нас ведь двое скалолазов в экспедиции – я и Славка Мусафиров. Удачное восхождение во многом от нас зависит. Николаич усадил меня в своей комнате и включил видео. Я по записям других экспедиций изучил первый этап маршрута. А ты говоришь: обрадуется. Не та профессия у Кольки. Или не любит он ее.
– А за что ее любить? Ему начальник по видику не крутит, как и что там приварить. Он пришел на работу – уже хорошо. Есть работа – нормально. Нет – еще лучше.
– Сижу курю, что ли?
– Да хоть и так.
– Понятно. Зло и конкретно.
– Нет, это ты злой стал. Как будто не здесь родился. И внешность... даже не городская, а иностранная.
Сергею жаль было расставаться с сестрой, но он торопил время, его манили горы. Пока еще только Кангбахен, не доросший до восьми тысяч всего девяносто восемь метров.