Миги покачал головой и ткнул пальцем в шкафы у стены.

— Своим поделишься? Какой ты добрый, Миги! Благодари, деревня, своего семпая. И подними голову, я начинаю.

При всей своей дерзости и беспардонности, Педро оказался настоящим профессионалом — через полчаса, когда он закончил, на меня из зеркала смотрел абсолютно незнакомый мне красавчик, которого не стыдно на обложку модного журнала сфотографировать. И моя обычная одежда теперь смотрелась на мне действительно как-то неправильно. Такому лицу и причёске “небрежно растрёпанный ураганным ветром дикобраз” нужно было обрамление под стать. В духе расстёгнутых до пупка белых рубашек и отливающих перламутром брюк.

Однако мой молчаливый семпай выдал мне похожий на свой прикид. Правда вблизи оказалось, что это чуть ли не стандартный офисный костюм саларимена. Разве что галстука не хватало.

— Мне обязательно это надевать? — спросил я у переодевающегося тут же семпая.

Тот, ожидаемо, только пожал плечами. Мол, как хочешь.

Я огляделся — вокруг меня кипела жизнь. Парней в клубе работало немало, и большинство из них были похожи именно стилем одежды и макияжем, который на них рисовали со скоростью конвейера Педро и ещё трое стилистов. Решив, что сегодня нет смысла выделываться, я последовал примеру Миги. И через несколько минут был готов к работе.

Свою одежду и сумку, с которой пришёл, я оставил в шкафчике семпая. И, хихикнув, сравнил нашу раздевалку с заводской. Фабрика госпожи Такуми по обмену йен на счастье для девушек. А я в этой фабрике — станок по производству счастья.

Рабочий день начался, как это не иронично, с летучки. Чем ещё больше напомнил мне заводские будни. Нас, хостов, одинаковых с лица, харизматичных и не очень, собрал в зале старший смены — солидный дядька весом за сотню килограмм. В пошитом по его фигуре дорогом костюме, с лакированными остатками волос на голове, он выглядел внушительно. И двигался он не как жирный толстяк с одышкой, а легко и непринуждённо, даже элегантно. Внутренний Хиро с решил, что дядька — сумоист. То ли настоящий, то ли бывший. Ну а то, что он якудза, и так понятно, даже если не обращать внимания на выглядывающие из-под ворота рубашки татуировки.

— Товарищи! — начал он речь с неожиданного для меня слова. — Сегодня, и всю неделю нас ждёт напряжённая работа. И я жду от каждого из вас, что он выложился до конца. Там, за дверями “Золотого павлина”, ходят несчастные женщины, которые только и мечтают о том, чтобы оставить себе прекрасные воспоминания о проведённом здесь времени! И спустить все свои деньги на вас, таких славных и сексапильных! Вперёд! Заработайте себе годовую премию! Пусть игристое льётся рекой! Пусть не смолкают песни в караоке! Пусть танцпол дрожит от топота десятков ног! За “Золотой павлин” — ура!

— Ура! Ура! Ура! — дружно подхватили хосты, и разошлись кто куда, а толстяк поманил меня к себе.

— Приятно познакомиться, малыш Дзюнти, — прогудел он, глядя на меня сверху вниз. — Можешь звать меня господин Яма, сегодня я отвечаю за вечернюю смену. Обычно мы проводим обучение новеньким, но, поскольку за тебя поручилась сама госпожа Люсиль, просто работай. Для начала — пройдись по Кабуки-тё, пригласи к нам хотя бы пять гостей. Если справишься, останешься работать в зале. Если нет…

Он пожал плечами, и хлопнул меня по плечу.

— Ты справишься, конечно. Если что-то будет непонятно, обращайся к свободным товарищам. Всё, за работу!

И я пошёл работать. В том смысле, что шататься по узким улицам квартала, и приставать к одиноким девушкам. И не очень одиноким, стайки из двух-трёх девушек я тоже не обходил стороной.

Поймать взгляд. Подойти, похвалить внешность (или одежду, или что-угодно), познакомиться. И предложить зайти в “Павлин”. Из десяти подходов согласием отвечала всего одна, но негатива в мою сторону я даже не заметил. Наоборот, даже отказывая японки смотрели на меня с удовольствием, и провожали взглядом, шушукаясь и хихикая. Всё-таки внешность в этом деле решает. Ну а с обработкой Педро я и вовсе выглядел как огранённый турмалин в золотой оправе.

Внешность — это важно. Но ещё важнее манера поведения. Ощущение того, что я занимаюсь ответственной работой, как ни странно, придавало мне уверенности. А вот внутренний Хиро, собака такая, прятался каждый раз, когда надо было наладить контакт. Зато у него открылось настоящее чутьё на желающих внимания девушек. И с его помощью процент согласившихся на моё заманчивое предложение оставить деньги в хост-клубе вырос чуть ли не в пять раз. Хоть какая-то польза от шизы, пусть и несколько специфическая.

Получить согласие, проводить до дверей, передать из рук в руки галантному семпаю. Повторить. И так десять раз, на всякий случай. В последний раз, когда я привёл мило краснеющую японочку на голову себя ниже, одетую совсем не модно (но дорого, по-домашнему дорого), на входе дежурил незнакомый мне хост: круглолицый крепыш с выбеленными волосами. Он поклонился гостье, и сделал мне знак самому вести девушку внутрь.

Так что я, наконец, получил возможность посидеть — два часа на ногах всё ещё давались Хиро тяжко. Надо, надо тренироваться. А то закончу, как в прошлой жизни, валяясь на земле с сердечным приступом. Да и подкаченное тело девушкам нравится больше, если уж я решил делать карьеру в этом сомнительном бизнесе.