– Тебе надо измениться, ты права, - резюмировала Наташа, мешая ложечкой чай.
– Тебе нужно научиться уважать и любить себя!

– Наташ, я серьезно...

– И я серьёзно! Почему ты настолько не любишь себя, что позволяешь постороннему человеку управлять тобой? Я согласна, есть конструктивная критика, созидающая, но к Берте это не относится. Папа Миша - да, он прекрасный человек, он никогда не обидел бы тебя.

– То есть ты вправду считаешь, что мне не нужны новые туфли, можно оставить всё как есть?
– недоумевала Анна.

– Нужны! И туфли, и гардероб. Только это не подразумевает потерю личности. Вещи должны быть продолжением тебя, а не сущностью. Вот это, - Наташа жестом указала на ароматную пиццу, - куда больше разрушает тебя, чем твоя, как ты говоришь, мягкотелость и открытость. Прекрати издеваться над своим телом.

– Наташ, я пью гормоны, аппетит от них зверский. Я не говорила тебе... Марина - дочь Юргиса, а я не могу иметь детей.

Наташа по-дружески сжала кисть её руки.

– Я догадывалась. Только какое это имеет значение? Ты её вырастила. Она прекрасная девочка. Ань, прекрати, ну что ты загрустила? –певуче протянула она.

– Ладно. Наверное, с возрастом научусь быть более твёрдой.

– Надо сейчас учиться. Учиться любить себя, - Наташа улыбнулась.
– Ну-ка, посмотри в зеркало и скажи: «Я уважаю свои личность и индивидуальность!».

Теперь уже смутившись, рассмеялась Аня. Они закончили ужин и вышли на оживленный проспект.

– А сейчас мы идём с тобой покупать туфли, - предложила Наташа. Анна не успела раскрыть рот для ответа.
– И не спорь!

– Наташ, я и не спорю. Пойдём, конечно. – Бодро ответила Анюта.

Анна решила потратить, наконец, свои накопления, заработанные частными уроками английского. Наташа, обладающая тонким вкусом и не похожим ни на кого чувством стиля, помогла ей советом.

Сама она носила роскошные длинные платья или юбки, женственные, необычные. Как узнала у неё Анна, у Наташи была своя портниха, которая привозила дорогие итальянские ткани и обшивала элиту Красноярска.

Болтая, они прогуливались по оживленному, вечернему проспекту. Наташа потянула подругу в дорогой магазин обуви. Анна не стала спорить.

– Вот эти, - она протянула Ане пару туфель.

Та, не дрогнув, примерила и, получив полное одобрение, направилась к кассе.

– Ань, а Юргис не будет ругаться?
– осторожно спросила Наталья.

– Нет, Наташ, это мои собственные деньги. Спасибо тебе, сама я, как обычно, пожалела бы купить такие дорогие туфли.

– А ты не должна жалеть. Тебе надо научиться баловать себя. Разве ты не заслужила?

Ане было так легко соглашаться с Наташей! Довольные и смеющиеся, они распрощались и пошли по домам. Завтрашний день обещал быть насыщенным и хлопотным.

Анна приехала в холдинг до начала рабочего дня и нервно ожидала руководство за своим столом в отделе продаж. Самолёт шведских гостей прилетал из Москвы: рейс был ранним утром, но, учитывая приличную разницу во времени с Красноярском, приезда их ждали ближе к вечеру.

Аня надела всё ту же длинную чёрную юбку, умело скрывающую её полноту, неизменную белую блузку. Новые туфли - чёрные, замшевые, на небольшом элегантном каблучке - дополняли её деловой образ. Макияж Анна по-прежнему не наносила.

Ближе к вечеру Михаил Александрович вызвал её к себе в кабинет. Он кратко объяснил план сегодняшнего мероприятия, со смехом посетовав, что времени посетить «Столбы» не останется. Аня приняла его юмор и слегка расслабилась.

Михаил забронировал столик в одном из лучших ресторанов Красноярска, в центре, недалеко от Театральной площади, чтобы дать гостям возможность полюбоваться достопримечательностями города. Анне предстояло первое испытание её профессионализма, ведь с иностранцами, да еще и партнерами холдинга, она до этого ни разу лично не общалась.

В аэропорту Колосовские присутствовали всем составом. Берта по-прежнему исподлобья посматривала на Анну, постоянно нашёптывая отцу о неудачной идее взять ту на работу.

Наконец, шведские гости вышли навстречу Михаилу, который держал табличку с фамилией одного из них. Мужчин было трое, двое из них, очевидно, являлись родственниками судя по внешнему сходству.

Анна бойко поздоровалась, с трудом разобрав поток их быстрой речи на английском. Она смутилась на миг, попросив гостей говорить немного медленнее. Михаил и Берта ничего не ответили, а Борис едва заметно улыбнулся: стало ясно, что он понял её просьбу.